В начало Все о журнале ЭКС Архив номеров Фотогалерея Новости NB! БЕЗЕНГИ


К оглавлению номера

Боб Друри, Англия

500 КИЛОМЕТРОВ ГИМАЛАЙСКОГО НЕБА
Без всякой посторонней помощи, наземной поддержки и страховки спасательных служб весной 1997-го мы пролетели свыше 500 км от Дарамсалы, в Северо-западной Индии, на восток по высоким Гималаям до границы Непала.


Даже не знаю, кто смотрел на нашу идею более скептически: наши друзья, с которыми мы поделились своими планами, или мы сами. Проект казался настолько нелепым, что даже наши воздушные собратья не верили в его реальность. Мы смущенно замолкли в дискуссиях с ними, но зерна искуса были уже посеяны - это было бы самое захватывающее парапланерное приключение, которое только можно себе представить. Останавливаться каждый раз в новом месте, никогда не возвращаясь назад, все время двигаясь вперед к новой горе, по новой долине, вдоль нового хребта... Лететь в одиночестве, когда рядом - только твой единственный друг, и больше некому придти на помощь, если что-то случится. Горы, долины, джунгли: тысячи квадратных километров, окутанных мифами древней религии, населенные дружелюбным горным народом. Ни автобусов, ни машин, ни шума, ни загазованности - только термики и ветер понесут нас вперед. Не нужно быть пилотом, чтобы почувствовать всю романтику нашей идеи, а для нас с Джоном она стала просто наваждением.

Мы планировали, мы мечтали, мы спорили, мы укладывали и вышвыривали вещи из воображаемых рюкзаков, пока не начинала болеть голова. Мы обкорнали свои подвески, отстригая каждую лишнюю пряжку или ремешок, борясь с лишним весом. Мы выбросили газовую горелку, горючее, GPSы и даже большая часть одежды полетели из рюкзаков на последней неделе. Вес оказался нашим злейшим врагом. Особенно яростно с ним воевал Джон, взвешивая каждую мелочь, вплоть до чайного пакетика! Ко 2-му апреля у нас стояло два рюкзака чудовищных размеров, набитых снаряжением под завязку. С этими-то специально доработанными парапланерными рюкзаками - по 28 кг в каждом - нам и предстояло отправиться в приключение всей нашей жизни.

В ночь перед отъездом на душе всегда тяжело. Моя жена Клэр была на восьмом месяце беременности. Она понимала, на что мы идем, и какие опасности нас могут подстерегать. Она знала и наш уговор: если один сел вниз, другой садится к нему. Даже если для этого потребуется свалить аппарат прямо в джунгли...

В три часа я выскользнул из теплой постели и натянул одежду, которую мне предстояло носить на протяжении последующих семи недель. Пришли попрощаться собаки; они все понимали, видя размеры моего рюкзака. Я вышел в морозную весеннюю ночь и тихо прикрыл дверь в один мир, начиная свое долгое путешествие в другой ...

Отрывки из дневника:
Уттаркаши, район Техри, Гарваэль Гималайя.

Погода снова приковала нас к земле. Только 29-го апреля проснувшись, мы увидели небо, покрытое высокими стратусами и циррусами - для полетов ничего хорошего. Поэтому мы лениво позавтракали, а уж потом взяли такси до склона. Обычно теплый фронт и высокие циррусы несовместимы с хорошим летным днем: они загораживают землю от солнечных лучей, предотвращая образование термиков. Но когда воздух так чудовищно нестабилен, что грозы идут каждый день, остается радоваться, когда хоть что-то может замедлить формирование облаков и задержать грозу до вечера. Мы, наконец, сообразили, что теплые фронты - наши друзья, которые могут помочь нам пролететь подольше и подальше.

Старт, как и всегда, проходил драматично. Несмотря на помощь местных пастухов, меня вышвырнуло вверх и дважды приложило спиной о землю, прежде чем окончательно снять со склона. Чуть поодаль, в воздухе, стало поспокойнее. Я легко набрал высоту и присоединился к Джону, который уже ожидал меня, тревожно всматриваясь в небо.

Оно почернело и выглядело зловеще: всего в 10 км к северу шел дождь и сверкали молнии. Но мы уже так насиделись в Уттаркаши, что были готовы лететь в самых экстремальных условиях, лишь бы лететь.

Несмотря на очевидную опасность быть засосанными в одно из этих чудовищных облаков, вышвырнутых на 10 000 м, и замерзнуть, мы решились идти на маршрут и направились на восток по краю грозового фронта. Долбежка в воздухе становилась все сильнее и сильнее, по мере того как облака увеличивались в размерах. Не успели мы пройти 25 км, как нам пришлось пробиваться через первую снежную бурю.

Прорвавшись через нее, мы оказались в небольшом голубом пятне. Зато за нашей спиной черная туча опустилась ниже вершин гор, отрезав всякую возможность отступления. Теперь слева и сзади шла мощная гроза - под каждой тучей висела занавесь из дождя и града. Спереди и справа картина была немногим веселее: на юге и на востоке быстро формировались гигантские облака. По ту сторону облака, стоявшего перед нами мы видели участок голубого неба и мы, как идиоты, устремились вперед, полные решимости достигнуть его. Мы опять летели через снег и град, только на этот раз подоблачный «лифт» был настолько мощным, что не давал граду падать. Вместо этого он сюрреалистически плавал вокруг нас - мы напоминали космические корабли в поле астероидов. Мы посмеивались, но скорее со страха. Внезапно, туча к югу от нас разразилась оглушительным раскатом грома: стало ясно, что это почти шах и мат. Мне не раз доводилось слышать гром, но не сидя в парапланерной подвеске, в 300 метрах под грозовой тучей. Клянусь: при первом раскате я от страха потерял ощущение своего тела, но после второго и третьего я уже пообвык и всецело сконцентрировался на том, как спастись из этой мышеловки.

Быстро связавшись по рации, мы решили ломиться вперед: как-никак, мы еще на 300 м ниже подошвы облака и всего в паре километров от его края. Если б только нам удалось добраться до края прежде, чем нас засосет, мы бы перепрыгнули на следующий хребет - туда, где виднелся участок синего неба - и спаслись. Мы выдавили акселераторы, насколько позволяли нервы, и начали молиться. Джон шел в 200 м впереди и чуть ниже, предоставляя мне роскошь сначала увидеть, что происходит с ним: мои глаза метались от него к приборам и обратно: + 1 м/с, 2 м/ с, 3 м/с. Мы шли на большой скорости по прямой линии, а «лифт» все возрастал - недобрый знак! Внезапно, будто рука с неба схватила Джона за шиворот, и он свечкой взмыл вверх. Паника! Капкан захлопнулся! Остается одно - валить купола.

Мы одновременно втянули свободные концы, парапланы перестали лететь, в воздухе стало тихо, а скорость набора упала аж до +2 м/с! Мы совсем повисли на свободных концах, уставившись на альтиметры в надежде увидеть, что высота падает. Не тут-то было! Мы висели в воздухе, не поднимаясь и не опускаясь, неподвижно замерев под голодной черной тучей. Затем, мало-помалу, мы начали снижаться .

Находясь над серединой долины, мы увидели Гутту, придорожную деревеньку, откуда начинается тропа на ледник Катлинг и пик Тали Саджер. Это означало спасение, но сперва нам требовалось успеть до нее добраться, прежде чем нас накроет надвигающаяся по долине стена ветра и дождя. Мы провели целую вечность, то сваливая купола, то вставая в тугую спираль, чтобы, наконец, добраться до земли.

В конце концов, нам удалось сесть - за десять минут до прихода предгрозового шквала. Мы спаслись, но чудом. Это было последнее предупреждение!

Гутту, район Техри, Гарваэль Гималайя.

Гутту - красивая старая деревня с потрясающим видом на пик Тали Саджер и дружелюбной сельской атмосферой. Атмосфера дружелюбия оказалась оказалась весьма кстати - мы застряли там на 10 дней! Нам опять достался статус знаменитостей. Сколько часов я провел, сидя дождливыми вечерами в чайной и объясняя местным жителям аэродинамику на моем хинди, пока Джон рисовал диаграммы на сигаретных пачках?! Не удивлюсь, если они теперь смастерят летательный аппарат из козьих шкур и жил!

От местных мы узнали, что при нашем приближении в деревне разгорелся ожесточенный спор: кто мы такие. Старшие утверждали, что мы - большие пестрые птицы, а молодежь считала нас воздушными шарами или самолетами нового типа.

Фронт проходил за фронтом, гроза за грозой, апрель перешел в май. «Когда начинаешь учить повара варить яйца, значит, ты слишком засиделся» - шутил Джон.

Наконец 9-го мая, когда к 8 часам утра в небе образовалось не так уж много кумулусов, мы подрядили осла на старт к 10 часам. Беспокойство вызывали только высокие циррусы, мчавшиеся по небу на скорости 300 км/ч. В нормальных обстоятельствах нам бы и в голову не пришло стартовать, но этот ветер был на 7000 м, а кумулусы на 4000 м и не думали мчаться с такой скоростью.

По дороге на старт мы собрали большую толпу провожатых, а на склоне встретили хороший бриз и к полудню были уже в воздухе. Было еще рановато, и нам пришлось долго выпаривать у склона, чтобы выбраться из стабильного долинного воздуха.

Зато, как только мы оказались выше хребтов, термики дружно понеслись в небо.

Что-то случилось с моей рацией - придется сегодня обойтись без связи с Джоном.

Забравшись под потолок, нам предстояло определиться: либо пересекать долину сейчас, в самой широкой ее части - вставать на длинный переход, а затем выскребаться на противоположном борту, - либо идти вверх по подветренной стороне долины туда, где она становится намного уже. Я хотел пересекать сразу же, но Джон, будучи выше, уже пошел по другому варианту.

Поскольку связаться с ним я не мог, пришлось следовать за ним. Мы плыли вдоль хребта в паре сотен метров друг от друга, проседая все ниже и ниже. Наконец мы просели ниже уровня хребта и застряли над каким-то залесенным отрожком. Там мы попали в турбулентность. Усиливающийся долинный бриз с юга и термики, срывающиеся с прогретого восточного склона, швыряли нас, как тряпичных кукол. Джон сумел вцепиться в жесткий рваный термик, набрать 400 м и выскочить из турбулентности на другую сторону долины. Так что мне предстояло биться за свое существование в одиночестве.

Параплан швыряло туда-сюда мощными порывами матерого гималайского ротора. Когда я пытался встать в «спираль» в надежде зацепиться за «лифт», я лишь камнем падал в сторону набегающего склона, на какие-то метры промахиваясь мимо макушек деревьев. Посадка здесь означала падение. Некуда бежать и некуда прятаться. Оставалось, во что бы то ни стало удерживаться в воздухе, надеясь что-то зацепить, прежде чем я рухну в эти деревья.

Говорят, что парапланеризм - это величественное спокойствие и грациозность.

Может, оно и впрямь иногда так, но в рваных термиках ротора это больше напоминает драку с Брюсом Ли. Руки беспрестанно тянут туда-сюда клеванты, отчаянно пытаясь развернуть крыло или прокачать очередное складывание.

Одновременно тело яростно вертится в подвеске, перебрасывая вес с одной стороны параплана на другую и пытаясь удержать его там. А в это время разогретые пузыри со всего маху врезаются в купол, колотя тебя обо все ремни подвески и стараясь вышвырнуть из нее. Меня молотило минут 20, прежде чем я сумел зацепиться за одну из пролетающих «ракет» и перепрыгнуть через долину на свободу.

Выше уровня хребтов в воздухе стало поспокойнее : термики были мощные, но гораздо однороднее, чем внизу. Лететь было одно удовольствие, и с сильным западным ветром мы быстро продвигались по маршруту. Кое-где, как обычно, шли грозы, но среди них нам удалось разглядеть огромные снежные пики Гималаев, пробивающиеся над облаками. К ним-то мы и стремились всем сердцем, но погода все еще не подпускала нас близко, так что мы по-прежнему летели на восток.

Мы пересекли реку Алакнанду и битый час парили над поросшими джунглями склонами в компании десятка грифов. «Лифт» был слабым, но ровным, несмотря на огромные облака над головой и грозу, разыгравшуюся над Кедернатом, священным местом паломничества индусов, немного к северу от нас. Выпарив до уровня хребта, мы пошли на юг, подальше от грозы, пока не дошли до перевала, казавшегося сверху разноцветной мешаниной густых джунглей и рододендронов. Мы прошли всего в 4 метрах над деревьями, напугав стадо обезьян-лангуров, которые стали хаотически носиться по деревьям, нечленораздельно матерясь в наш адрес. Очевидно, они приняли нас за гигантских хищных птиц, высматривавших себе ужин. Предпочтя обезьянине овощное карри, мы полетели дальше.

Небо быстро заволакивалось облаками, но впереди, над следующим хребтом, мы видели кусок голубого неба. Пойдя на восток по долине, я, наконец, нашел термик и встал в набор вместе с двумя орлами. Джон, однако, не был столь удачлив - ему пришлось направиться дальше вниз по долине -туда, где оставалось единственное освещенное солнцем пятно. Прежде, чем Джон успел до него добраться, его тоже заволокло облаками. Было очевидно, что Джон «просыплется» - день потерян. Мы с орлами все еще стояли в хорошем наборе и «высосались» выше уровня хребта. За ним небо было совершенно чистым, а в 40 км сверкала белизной высочайшая вершина Индии - Нанда Дэви. Меня так и подмывало встать на очередной переход, но... в другой раз, подумал я, и, развернувшись, пошел обратно в долину - туда, где садился Джон.

Я так увлекся живописными видами, что совсем забыл следить за Джоном - теперь его нигде не было видно. Долина была длинной и узкой, с единственным проселком, змеящимся по ее борту. Я знал, что он сел где-то там, и здравый смысл подсказывал мне, что сесть он должен рядом с дорогой . Я пошел над проселком, обшаривая взглядом землю в поисках ярко розового купола. Дошел до места, где в последний раз видел Джона низко над дорогой, но так и не увидел его. Поскольку моя рация не работала, я зашел на посадку и сел неподалеку от дороги.

Как обычно, вскоре я оказался окружен возбужденно голосящей толпой, но Джона не было. Я начал подозревать недоброе: никто не видел другого параплана в долине. Продолжать ли мне спускаться вниз по долине или идти обратно вверх? К счастью, из-за угла выскочил джип, набитый аборигенами. Он шел вверх по долине - мне не пришлось выбирать. Я залез на крышу и, пока мы выписывали виражи по серпантину, старался выработать план поисков. Я надеялся, что Джон, зная, что я говорю на хинди, поймет, что мне легче искать его, чем ему меня, и будет сидеть и ждать. Небо потемнело, пошел дождь. Отлично!

Мы остановились у полицейского поста. Стражи порядка заинтересовались моим «аэропланом».

Я испугался, что когда они обнаружат еще и рацию, они вообще от меня не отстанут. Тогда я отчаянно затарабанил на своем хинди, объясняя ситуацию.

Это дало им новую почву для действий и отвлекло эпицентр внимания от моего рюкзака. Поболтав друг с другом несколько минут на местном диалекте, они повернулись ко мне и торжественно заявили: «Вам не о чем беспокоиться, сэр.

Другой аэроплан находится сразу за этим поворотом, в следующей деревне».

Джон был не меньше меня изумлен, как это я умудрился не заметить его с того места, где я был. Оказывается, я пролетел прямо над ним на высоте 300 м. Он вопил и махал мне руками, но безрезультатно - я проследовал мимо. Как же я смог не заметить его? Очень просто: купол Джона сверху розовый, а снизу белый с крупной надписью «Wings of Change». Когда крыло лежит на крыше, надпись камуфлирует белую поверхность, а розового не видно. Мы тут же договорились впредь, в подобных ситуациях, класть купол крышей вверх.

Радуясь, что оказались вместе, мы вернулись на 10 км назад в Охимат, где и решили заночевать.

Охимат, район Шамоли, Гавраэль Гиналайя.

Охимат - милый горный поселок с видом на огромный семитысячный массив пиков Бадринат и Кедарнат. При ясной погоде это - потрясающее место, а сегодня как раз такой день. Ослепительное сверкание гор на фоне густо синего неба, эта кристальная прозрачность, какая бывает только в высоких горах. Мы сразу поняли: сегодня будет хороший день, очень хороший! Нашли отличную травянистую площадку, всего лишь в десяти минутах ходьбы от поселка и впервые разложились спокойно, без огромной любопытной толпы, обсуждающей каждое наше движение. Стартовали в хороший ветер и стали подниматься в динамике вдоль крутого склона долины, посмеиваясь над толпой, отчаянно бежавшей за нами вверх по склону. Мы уже поняли, что гораздо спокойнее, когда никто не знает о летательных аппаратах в наших рюкзаках. Прибыв в Охимат затемно, мы прекрасно провели время без всякой суеты, а утром вышли из города, как невинные туристы, не возбуждая ничьего любопытства. Как всегда, первый час ушел на усердную работу. Каждый полет развивался слишком медленно, пока мы не выбирались выше 3000 м, но уж затем только гроза или очень грубая ошибка могли заставить нас сесть. Мы двигались все глубже и глубже в горы, прочь от комфорта цивилизации, ища термик, который поднял бы нас к тем роскошным кумулусам, формирующимся высоко над головой.

Мы прошли 15 км вдоль покрытых джунглями хребтов, когда, наконец, наткнулись на огромный, широкий термик, который вознес нас под терпеливо ждущие облака. С 4000 м вид был умопомрачительный! На север - панорама нагромождения чудовищных заснеженных пиков, на юг - джунгли гималайских предгорий, простирающиеся до самого горизонта, где-то там, в мареве сливающиеся с жаркими равнинами Индии. На востоке доминировала Нанда Деви. Как мотыльки на огонь, мы рванулись к ней. 15 км мы прыгали от облака к облаку, пока не достигли долины Джошимат, где нам предстоял первый серьезный переход дня. Виды были настолько невероятными, что мы безостановочно болтали по рации, выкрикивая названия пиков, знакомых с тех времен, когда мы занимались альпинизмом. Мы делали снимок за снимком, болтаясь туда-сюда под огромным темным облаком. И совершенно потеряли самообладание: ведь это было то самое, ради чего мы сюда приехали!

Нам потребовалось около часа, чтобы привести в порядок свои чувства и решить, что же делать дальше. Предварительно, мы хотели тормознуться в Джошимате, в 20 км к северу, но теперь было очевидно, что грех упускать такой день. Вполне можно было сделать 100 км, ведь впервые за все время, на небе не было никаких признаков собирающейся грозы. К югу от Нанда Деви горы спускались ниже линии снегов, а потом снова поднимались, переваливая за 5000 м. Вот туда-то нам как раз и нужно: головокружительные виды, дикий ландшафт, никаких дорог в радиусе 80 км. Да, сегодня не тот день, чтобы совершать ошибки!

Мы пересекли долину в направлении широкого освещенного цирка и сразу выбрались на 4200 м. Попрощались с дорогами и цивилизацией, и направились вглубь первозданной природы. Медленно и осторожно пересекли две огромные и пустынные речные долины, экономя высоту. Однако высоту мы все равно потеряли и «просели» в какое-то безызвестное ущелье, густо поросшее лесом. Всего в 2 км ущелье замыкал ледник и гигантская южная стена Нанда Деви. С воздуха хорошо просматривался базовый лагерь альпинистов, штурмующих гору. Я ухмыльнулся при мысли, что альпинистам потребовалось восемь дней марша, чтобы дойти досюда. Мы присоединились к двум грифам и выпарили вдоль южного склона долины, обратно к линии снегов. Джон заметил две человеческие фигуры, стоящие в снегу на гребне хребта, и позвал меня пойти посмотреть. Подлетев поближе, мы увидели двух каменных баб, гордо стоящих в снегу на высоте более 4000 м, поставленных здесь людьми доисторической эпохи, чтобы охранять покой этого мистического царства. Мы вполне могли провести тут весь день, исследуя откровения этой загадочной долины, но время уходило. Было уже четыре часа: оставалось не больше двух часов летного времени и 40 км пути до ближайшей дороги, которая привела бы нас обратно в цивилизацию. Мы пересекли долину в направлении затененного северного склона и пришли намного ниже хребта. Нужно было найти «лифт», чтобы выбраться отсюда, иначе нам предстояла холодная ночевка и неделя пути в случае перемены погоды. Какая перспектива! Нужно было выбраться, во что бы то ни стало!

Мы скреблись вдоль склона, покрытого мертвыми обожженными деревьями, отчаянно охотясь на ускользающий термик. Чувства обострены, глаза и уши впитывают все, как губка: шелохнувшийся под нами куст, пролетевшая соломинка, птицы, каждый порыв ветра и - главный индикатор - другой параплан.

Не знаю, кто нашел термик первым; важно то, что мы сидели в нем оба. Будто склеенные друг с другом, ухом к уху, отчаянно накренив аппараты, мы ввинчивались в крохотный термик, выжимая из него все, что в нем было. Будто сомневаясь, он поднял нас до уровня хребта, а затем, освободившись от горы, катапультировал нас на 4700 м. Отсюда вид был еще более сногсшибательным, чем прежде. Мы смогли заглянуть в святилище Нанда Деви.

Современное человечество ничего не знало о нем вплоть до тридцатых годов. А в конце семидесятых индийское правительство закрыло его для иностранцев по экологическим причинам и вновь открыло его лишь несколько лет назад. Немного найдется людей на Западе, которые заглядывали в этот таинственный мир вертикальных гранитных шпилей и ледников, и никому не доводилось наблюдать его так, как нам. Я настолько был очарован этой фантастической картиной, что никак не мог сконцентрироваться на полете. Потребовалось много усилий, чтобы заставить себя развернуться и продолжать маршрут.

Мы повернули на восток и встали на глиссаду по ветру, легко накручивая километры в вечернем «молоке». Под ногами проносился весьма неприветливый ландшафт. Узкие глубокие долины, затененные садящимся солнцем, не баловали количеством посадочных площадок, имей мы несчастье потерять высоту над одной из них. Но мы были высоко и намеревались держаться высоко! У меня, вероятно, никогда не было такой длинной глиссады: на 40 км у нас пришелся лишь один набор!

Все остальное время мы просто неслись вперед, впитывая кожей эти величественные пейзажи, когда случайно заметили крохотную деревеньку Кипкот.

Солнце быстро садилось, термики кончились. Мы встали в «спираль» над речной долиной и сели. Шел седьмой час - мы провели в воздухе без пищи и воды более шести часов. Я приземлился и мешком повалился на траву. Ноги были как желе, поэтому я бессильно лежал в подвеске, глядя на набегающую толпу. Меня окружили люди, и начались неизбежные расспросы. Но сегодня мне нечего было им сказать : я был ошеломлен, эмоции вылились наружу слезами, набухавшими в моих глазах. Так вот ради чего я учился летать на параплане! Ради этого дня, ради этого полета, ради этих ощущений. И никто теперь не отнимет от нас этот день! Вот мы и получили то, для чего приехали сюда. Мы летали там, где еще никто не летал, и не многие осмелятся.

Пробиваясь через окружающую толпу, ко мне приковылял Джон. Всё было написано на его лице. «Это, - заявил Джон, - был лучший полет моей жизни, и лучше у меня, наверное, не будет». Когда такое говорит Джон Сильвестр, парапланерист с одиннадцатилетним стажем, облетевший все континенты планеты, понимаешь, что подобных откровений ты не услышишь от него ни завтра, ни послезавтра, а может быть и вообще больше никогда. Нами овладел истерический хохот, и мгновение ушло, заняв свое место в ячейке памяти, откуда мы и будем время от времени извлекать его бледную копию. Я поднялся на ноги и снова погрузился в реальность . Мы смотрелись, как актеры на фестивале: нас окружало около четырех сотен людей, а еще большая толпа выстроилась вдоль дороги и созерцала нас издали. Я позволил им свернуть аппарат и отнести его в гостевую хижину. Народу было так много, что мы еле пролезли в дверь, а оказавшись внутри, обнаружили, что вместе с нами набилось еще 40 человек. Остальные воевали снаружи за право глядеть в окно. Наше появление однозначно явилось самым значительным событием в истории Кипкота за много лет. Около часа потребовалось, чтобы освободить комнату. Устав от статуса знаменитостей, мы решили поужинать в доме. Оставшись, наконец, одни, мы в изнеможении повалились на постель в предвкушении сна. Но видеомагнитофон в голове все не давал нам уснуть, вновь и вновь прокручивая впечатления этого фантастического дня.

«Парадайджест» N3/98, N4/99.


К оглавлению номера

 

© eXs magazine 1998-2008
В начало Все о журнале ЭКС Архив номеров Фотогалерея Новости и комментарии


Rambler's Top100 Экстремальный портал VVV.RU