В начало Все о журнале ЭКС Архив номеров Фотогалерея Новости NB! БЕЗЕНГИ


К оглавлению номера

Владимир Снатенков
Фото автора

РУССКИЕ BCTPEЧИ В ПОДНЕБЕСНОЙ

Записки путешественника

Впоследнее десятилетие ни одна страна в мире не интересна так, как Китай. Необъятное государство, имеющее ещё более необъятное население (каждый пятый человек на земле - китаец; китайцы, конечно же, утверждают, что каждый четвёртый) . Совсем недавно отсталое государство Третьего мира стремительно поднимается экономически. Феномен экономического роста бедной страны обращает на себя внимание всего мира. Удивительная страна загадочной и мощной древней культуры, многообразная природа, контрастней которой нет больше во всём мире, многонациональность, а значит и сложность взаимоотношений народов Китая - всё это вместе вызывает необыкновенный интерес к государству, выбирающемуся из бедности.

В нашем мире с почтением называются экономически и политически сильные государства. Но когда мы собираемся в путешествие, мы смотрим, чем достопримечательна страна: как много в ней истории и памятников старины, как величественны ландшафты и насколько ярок и многообразен растительный и животный мир, как многолика страна и как самобытна в ней жизнь народов. Если мы за суетой жизни хоть немного сохранили в себе человека, мы обязательно окинем взглядом мир и подумаем иногда о странах, которые особенно интересны. Часто люди стремятся отдыхать в комфорте, который обеспечивают страны богатого мира, но тем, у кого горизонт представлений пошире, хочется посмотреть самые удивительные страны: Индию, Китай, Аравию, Бразилию, Канаду, Заир, Чад, Австралию, Россию... И здесь уже не в счёт, самые ли это политически влиятельные страны. Мы обращаем внимание лишь на пленительное обаяние своеобразия мира, которым дышит страна.

Китай по площади - третья страна в мире после России и Канады, и здесь без сомнения самые удивительные ландшафты земли. Всё величественно: великая китайская равнина, великие пустыни Такла-Макан и Гоби, великое плато Тибета, окаймленное Гималаями, Кунь-Лунем, Каракорумом, бесконечные плоскогорья и впадины, поросшие лесами, всё достойно восхищения. Но, конечно же, в Китае больше всего привлекают путешественников горы - самые великие горы земли.

Получить визу в Китай не просто. Китайцы ставят визы через турфирмы, организующие «челночную» торговлю. Но такая виза не пригодна для путешествия. Во-первых, виза ставится не в паспорт, а на отдельный бланк с фамилиями на всю группу и владелец такой визы привязан к руководителю тургруппы. Во-вторых, в таких визах указано место назначения и дальше указанного города «челнок» (народное название данного вида туризма) не имеет права передвигаться. В-третьих, челночная виза всегда краткосрочная. Нормальную визу для путешествия по Китаю можно получить только имея приглашение китайской стороны и только после долгих хождений в родной ОВИР. А где взять знакомого китайца, который бы согласился возиться с оформлением приглашения в стране, где забюрокраченность ещё большая, чем наша. В Германии китайскую визу мне поставили за три дня, но тоже не без сюрприза: для немца виза стоит тридцать марок, на русский паспорт цена увеличена до ста двадцати. В мире много стран, дорого оценивающих визу для россиян, очевидно, отвечающих взаимностью на дорогой въезд иностранцев в Россию. Удивительна и закономерность: чем беднее страны, тем лютее она обменивается визовыми ценами с Россией. Однако, виза в паспорте и понимание того, как бы я мог намучиться с визой, возьмись её получать в России, ставило меня в ряд счастливцев. Получена виза, да так скоро. Я второй раз пускаюсь в путешествие по Китаю и очень этому рад!

Не только отсутствие денег мешает людям пуститься в дерзкое путешествие. Страх перед неведомым миром далёкой страны ведёт нас в турфирму, где предлагают пляжи, отели и рестораны всего белого света и не показывают ни одной страны. Путешествие на поводке у гида, организованное через турфирму, тешит наше самолюбие, мы с самозабвением рассказываем приятелям и родственникам о дорогом отдыхе, а в глубине души ощущаем неудовлетворение за бестолково потраченные деньги. Правда, турфирмы показывают памятники древности. Но при их посещении запоминаются не сами памятники, а свора мошенников и попрошаек, перед которыми турист обязательно раскошелится, - ведь хочется раз в жизни почувствовать себя богатым. Не принимайте околачивающуюся около памятников толпу за народ той страны, в которую Вы приехали. Народ, уважаемые туристы, от Вас спрятан. С ним можно познакомиться, лишь отправившись в самостоятельное путешествие, которое требует и самостоятельной подготовки. Самостоятельное путешествие хлопотнее, но в нём есть свои плюсы: оно намного дешевле и сводит нас с самыми разными людьми. Разве не люди более всего нам интересны?

В пути общаться можно и жестами, но каковы бывают знакомства, когда в дороге встречаются люди, говорящие на одном языке. Притом, не только иностранные языки помогают путешествовать. Можно очень универсально пользоваться и нашим «великим могучим» русским языком. Принято думать, что в чужой стране нам легко затеряться без языка. Но нет же. На русском языке говорят во всём мире. Русских и русскоязычных людей много, они встречаются и в самых затерянных уголках земли.

В Китае, Кульджа - городок рядовой и не примечательный, но для россиянина он все же необычный. Это самый русский город Поднебесной, некогда крупнейшая колония русской эмиграции в Азии.

В Кульдже я надеялся убить двух зайцев. Хотелось повстречаться с русскими эмигрантами, а затем выехать отсюда в направлении хребта пика Меридиального, к сердцу тяньшанских гор. Хотелось повидать мощнейший горный массив с вершинами-красавицами: Хан-Тенгри и Победа, а уже из этого района податься на Тибет - главную цель моего путешествия.

Европейские языки совсем непригодны для путешествия по Китаю, но в Синьцзяне - самой большой провинции Китая, я чувствую себя уверенно, поскольку немного говорю по-казахски. Три года назад, попав первый раз в Китай, не зная ни одного китайского слова, я был очень удивлен схожестью уйгурского языка с казахским и обрадован, что пусть плохонько, но всё же могу говорить - надо же - в Китае. Нагруженный рюкзаком, я продвигаюсь по одной из центральных улиц города Кульджи в сторону университета. В странах Третьего мира в университетах вероятнее всего можно встретить людей, знающих хотя бы сносно русский язык. Спрашиваю, ломая уйгурский язык у дежурного, можно ли найти в университете кого-нибудь, кто говорит по-русски.

«Да ты, что ли, русский? - спрашивает меня по-русски дежурный. - Я учился в русской гимназии в Кульдже... Сейчас в университете никого нет - каникулы... Здесь есть русское кладбище, там рядом живут русские, староверы. Иди туда».

Он выпалил монолог, не обращая внимание на мое удивление, и препроводил меня на нужную улицу.

Россия богата отшельниками, но староверы -явление прошло. Оказывается, в Кульдже есть настоящая русская община староверов сохранившая обычаи и русский язык XIX века, на котором говорит простонародье. Кержаки-староверы, как известно, держатся аскетизма, они избегают контактов с досужими людьми, неприветливо встречают незнакомых, абсолютно не допускают иноверцев на свои собрания. У них почти отсутствуют увесилительные мероприятия, они не строят церквей и не регламентируют свою религиозную общину, а браки заключают только с единоверцами.

Кержаки, гонимые официальной церковью, поселились в Китае с начала XIX века. Их устои и нравы были так консервативны, что почти не изменились за два века. Исключением является лишь последнее поколение которое не выдержало натиска новой жизни и опасности кровосмешения.

Меня приняли гостеприимно, но соблюдались различные правила: например, не подавали руки в приветствиях и прощаниях, я не мог пользоваться посудой общины даже для того, чтобы напиться воды, мы могли вместе принимать пищу, поскольку ей предшествовали молитвы, которых не должен видеть иноверец. Таковы многочисленные запреты староверов. Но на моё любопытство дали все объяснения, много рассказали о Китае, о русских эмигрантах. Мне показали дома общины, кладбище, мастерскую по ремонту музыкальных инструментов, хлебопекарню, любезно позволили попариться в настоящей русской бане, которую соорудила община на удивление китайцам.

Было удивительно, что за два века эти люди, живя в чужой стране, сохранили все ритуалы и внешние черты старины, которые давно забыты в нашей современной русской жизни. Но остаться только древними староверами им всё же не удалось . На них лежит сложный налёт жизни и прошлого, и настоящего, и России, и Китая. И печать России на этих людях сильнее, хоть родились и жили в Китае не только они, но и их деды.

Русское население в Кульдже в 30-50-е годы нашего века составляло несколько тысяч человек. Здесь были две русские гимназии и гармошка вечерами собирала на спевки не только русских, но уйгуров и китайцев. Разными потоками собралась на чужбине эта деревня. Первыми в Кульджу пришли кержаки. В середине XIX века здесь сосредотачивалась русская торговля и организовалось русское консульство. Кроме русских сюда селились из России казахи, татары, узбеки, хорошо владеющие русским языком. Во время гражданской войны в Синьцзян бежали белогвардейцы генералов Дутова, Бакича, Новикова, армии которых насчитывали тысячи военных. В 30-х годах в Китай, переходя границу, ушли тысячи советских граждан, укрываясь от голода и сталинских репрессий; в 40-х - бежали дезертиры, уклоняясь от войны с Японией и немецким фашизмом.

Люди самых разных социальных слоев и судеб, разных представлений понятий, разных привычек и навыков врастали в китайскую жизнь. Притуплялись прошлая боль и обиды, стали забываться давние события. Русские отчасти растворялись браками в многонациональном Китае; сохранившие свой язык и обычаи семьи стали обретать устойчивые черты национального меньшинства большой страны. Уже к концу второй мировой войны в городе ощущалось общерусское сочувствие победе СССР над фашизмом, а когда открылись в Кульдже русские гимназии, то преподавание в них шло по купленным в СССР учебникам. Как бы не менялась десятилетиями жизнь в России и как бы не были отгорожены границами русские, живущие в Китае, - сердце манило их к Родине.

Среди староверов Кульджи семья Зозулиных, наверно, особенно приметная. В семье одиннадцать детей, все выросли и при деле. Некоторые живут своими семьями, но большинство -при общине, где и родители. Вроде бы у каждого есть занятие, которое приносит заработок, можно жить. И всё же на душе смятение: трудно найти спутника жизни. Многие русские ассимилировали среди китайцев, а оставшиеся - все родственники. Зозулины - староверы и им полагается жениться на единоверцах. Наверно, они готовы нарушить запрет, но для россиян - они не русские, а для китайцев - не китайцы. Трудно им найти людей по себе. И носят они в самих себе сомнения: русские они или китайцы, смогут ли создать семьи или обречены на одиночество, староверы ли они в стремительной новой жизни Китая? Теперь в Кульдже мало русских и одиночество стало ощущаться больше. Может пуститься, как их предки, в эмиграцию? Многие русские Кульджи, уехав в лучшие времена в Австралию, назад вернулись в Китай. Десятилетием раньше хотелось на историческую Родину, теперь же россияне едут в Китай торговать - пугают рассказами о Родине. Да и есть ли у них Родина? Они знают русский язык, но совсем не знают русской жизни.

В мастерской музыкальных инструментов один из братьев Зозулиных играл для меня на баяне и гармошке русские мелодии, затем звучали казахские, уйгурские, монгольские пентатоники. Александр почти не грамотен: на его детство пришлась «культурная революция» Китая, по воле которой русская гимназия закрылась. Но, не имея общего образования, Александр - большой музыкальный авторитет в городе. Демонстрируя своё искусство, он внезапно спросил меня: «А много людей из России уезжают?».
- «Миллионы эмигрировали за десятилетие».
- «Все они будут несчастны, как и их дети», - вынес он приговор.

Его слова были сказаны без всякого сомнения, как выношенная всей жизнью истина. Истина сформулированная по-библейски.

В горах Тянь-Шаня есть замечательный снежный массив с высочайшими хребтами и вершинами, достигающий семикилометровой высоты. Здесь сердце Тянь-Шаня. Это удивительно красивый горный узел, а вершины Хан-Тенгри и пик Победы - вечно манящая мечта альпинистов. Массив занимает площади, уходящие на сотни километров. Через это альпинистское Эльдорадо пролегает граница Казахстана и Китая и поэтому посещение района усложнено не только стихией гор, но и стихией бюрократии.

Мне посчастливилось в одной из экспедиций прошлых времён видеть горную страну сердца Тянь-Шаня со стороны бывшего СССР, а теперь я планировал посетить этот узел со стороны Китая. Но где начинается пограничная зона в Китае - государственная тайна. А вдруг в Китае нет такой зоны? Я решил ехать, пока не остановят.

Долго ехать не пришлось. Меня остановили и, как у всех местных жителей, проверили паспорт. У местных была особая отметка о проживании в районе, я же был арестован. Меня тщательно изучали, долго смотрели документы и вещи. Нашли в мою честь русского переводчика, который говорил по-русски хуже, чем я по-уйгурски, и, коверкая два языка, мы договорились, что на другой день я буду отправлен в районный центр, где смогу хлопотать о разрешении проезда.

На следующий день я был отправлен попутной машиной, со строгим наказом водителю доставить меня в районную милицию. Водитель бдительно исполнил свой долг, но он видимо плохо разбирался в службах и, как потом оказалось, завез меня к пожарникам. Я тоже не был знаком с разновидностями китайских мундиров и долго выпрашивал у пожарников разрешение в пограничную зону. В конце концов меня отправили в какой-то комитет, а те проводили в полицию. На удачу, мне встретился китаец, хорошо говоривший по-русски, изучив язык в Синьцзянском университете. Он согласился быть моим переводчиком в полиции. Там я объяснил свою просьбу и за час мне оформили разрешение на посещение нужного района.

Земля слухом полнится, а китайская особенно. Пока я раскатывал за разрешением в полицию, в далёкую деревню около границы дошёл слух, что задержали русского и отправили к стражам порядка. В этой деревне жила русская семья, где решили, что русский, очевидно, пробивается к ним в гости - и глава семейства отправился на мои поиски.

Когда я получил разрешение и собирался уходить на поиски попутной машины, ко мне подошел солидный с умным лицом блондин и мы тут же улыбнулись друг другу. Я понял, что он - русский и он радовался встрече с русским человеком. Мы познакомились.
- «Володя, меня вся семья просила, что б я тебя привёз. Мы единственные русские в округе. В прошлом году к нам приезжали русские родственники из Австралии, мы так были рады с русскими поговорить. Поехали к нам, погостишь».
- «Вы, наверное, Зимин? Мне рассказывали о Вас Зозулины».
- «А Вы Зозулиным родственник?»
- «Нет, я родственник всем цыганам и кибитка при мне», - показал я на рюкзак.

Отказать было невозможно. Оставив горы на потом, я поехал гостить. Для дорогого гостя (я был дорог уже тем, что был русским) зарезали барана. Мы ели свежину, пельмени, блины со сметаной, казахский бешбармак, курт - в прикуску к монгольскому солоноватому чаю - и пили кумыс. Кухня была интернациональной, как и дух семьи. Родители Владимира Зимина бежали в Китай во времена голода в тридцать третьем году. Сам Владимир Владимирович родился и всегда жил в Китае, женился на монголке. У них пятеро детей, двое из которых выучились в Кульдже в русской гимназии и прекрасно говорят по русски. Общесемейным языком является казахский, так как в деревне в основном проживают казахи. Все в семье знают уйгурский и китайский языки, а дети с мамой говорят иногда по-монгольски. Владимир Владимирович работает ветеринарным врачом, а его представительность и ум выдвинули его в Совет национальности Китая, где он представляет русских в уйгурском агрономном округе и раз в году в Пекине здоровается с министрами.

Младшая дочь Зиминых - двадцатилетняя интересная девица - уже успела поработать в русской школе в Кульдже. Я говорю ей: «Тебе бы поступить учиться в России, в университет на Восточный факультет, ты знаешь шесть языков - тебе бы цены не было». «А пусть меня кто-нибудь замуж возьмёт», -смеётся Надежда. Она психологией - китаянка и всё же будоражат воображение русские корни. Я был тронут радушием, душевностью и бескорыстием этой семьи. Барышни провожали меня до пограничной зоны.


Чтобы попасть в горы, нужно было отметиться ещё в одной деревне, у пограничников. Собственно, от этой деревни и начинались горы. Каждая отметка, печать или регистрация у китайских чиновников волнует иностранца, ибо все эти операции разворачиваются в отдельную эпопею событий. Девушки хотели мне помочь в качестве переводчиков и мы вместе, приехав в деревню, пошли в пограничную часть.. В части нам сказали, что начальника сегодня нет, приходите завтра. Но мне только отметиться, разрешение у меня есть, вы можете меня сами отметить. Отметить мы можем, но только с разрешения начальника. Попререкавшись, я начал показывать письма, важно меня представляющие. Было у меня письмо и на китайском языке, переведенное с русского. Письма лучше не показывать, их будут долго читать, изучать, потом задавать глупые вопросы, потом всю информацию из писем перепишут в блокнот на уйгурский язык, поскольку я в уйгурском округе . Но хотелось получить отметку, если не сразу, то хотя бы сегодня. Позабавлявшись с письмами, три офицера наконец-то уяснили, что я фигура важная (иначе, откуда у меня столько писем, да еще на разных языках) и посоветовали поискать в деревне главного офицера, примерно указав, где его можно найти.

Деревня большая, мы пустились на поиски, но начальника не нашли. Вернулись снова в пограничную часть и - надо же - там застали начальника, который должен был прийти на службу только завтра. Начальник позвонил своему начальнику в Урумчи - столицу Синьцзяна. Оттуда ответили, что пограничная служба не подчиняется гражданской полиции и меня пропустят только в случае, если я буду иметь письменное разрешение Главной пограничной полиции из Пекина. Если сверху отказали, в Китае - это больше, чем закон. Я был ошарашен . Но откуда же мне знать все эти китайские субординации. Мне. дали разрешение в полиции и я проехал. Почему полиция не знает своих полномочий, ведь я же раскошелился и потратил время на два подъезда к пограничной зоне... Надя переводила мои возмущения начальнику. Я нелестно отзывался о китайцах, их бюрократии, козырял визой в паспорте, разрешением на проезд, наконец, журналистским удостоверением, грозил написанием статьи, но ничего не помогло. Чиновники редко осознают, кто они есть и какую грязную роль они выполняют . У них есть инструкции, которые для них - Библия и Коран и чиновники свято душат людей справками, запретами, нормативами. Они благоговеют перед инструкциями и гордятся исполнением своего долга.

С китайской стороны хребет Меридиальный по рельефу более доступен. К массиву - снежной громаде, выводит низкий перевал, через который по осени даже гоняют скот пастухи и с этого перевала в обе стороны расходятся высочайшие пики, каждый из которых - отдельная гора, выше легендарного Эльбруса. Я находился меньше, чем в сотне километров от перевала, уже видел в небесах взлёт вершины Хан-Тенгри, но путь мне был закрыт. С кислым настроением я возвращался в Кульджу, чтобы объехать половину Китая и заехать на Тибет по другой дороге.

Пропусти меня бюрократы без лишнего контроля, я сходил бы в горы и проехал пограничную зону, не заметив её. По вине бдительных пограничников я так много накатался в пограничном районе, что знал местность, расположение погранчастей и дежурных пунктов лучше любого шпиона - вот ведь в чём еще нелепость бюрократии.

Объехать горные хребты я мог только через Урумчи - столицу Синьцзяна. Русские встречи скрашивали мою неудавшуюся тянь-шанскую программу. К тому же впереди была надежда увидеть Тибет.


В Китае на все виды транспорта стоимость билетов для иностранцев многократно дороже, чем для соотечественников. Подобная несправедливость узаконена и в России. В одном и том же автобусе или поезде на равноценных местах люди едут но разным ценам, то есть оценивается не себестоимость проезда, а национальная принадлежность . Такое оббиранние устроено, очевидно, для того, чтоб у иностранца остались более приятные впечатления о путешествии за рубежом. Есть определённые туристские центры, где увеличенные цены для иностранцев определились, но часто цена назначается по аппетиту кассира или наоборот - насколько клиент прибеднился. Иностранцы, давно путешествующие, по Китаю, шутки ради спрашивают только въехавших собратьев, кто насколько раскошелился. Цены редко совпадают. Люди с рюкзаками - это не те, кто степенно отдыхают в дорогих отелях, а, как правило, люди скромных достатков. Голь же, как известно, на выдумки хитра. Матёрые путешественники давно запаслись студенческими билетами, инвалидными справками и определённым выражением лица.

В Синьцзяне мне было ещё проще: я чуть знал тюркский язык, просил уйгура купить билет и спокойно ехал по дешёвому для китайцев тарифу. Но из Кульджи в Урумчи часто ездят русские торговцы, это самая русская линия, которая выходит на линию, уходящую в Казахстан (под русскими я подразумеваю граждан бывшего СССР - мы все единый народ, несмотря на культивируемый господами национализм). А там, где проехало несколько русских, даже китайцы догадываются установить особый контроль. Однако, я не блондин, а с бородой и пообгоревшего в путешествии, меня на Кавказе - в прошлом - принимали за брата. В Китае я мог быть уйгуром, а сами уйгуры часто принимали меня за одного из пакистанцев, которые едут в Синьцзян по налаженной линии Каракорумского шоссе-каньона. Словом, моя глубоко азиатская внешность помогала и здесь, на линии контроля, кататься по китайским ценам - главное спрятать рюкзак от контролёров. К сожалению, эта же внешность имеет обратный эффект в столице моей Родины. И, несмотря на то, что в паспорте ясно написано «русский», милиционеры многократно водили меня, как «лицо кавказской национальности», для установления личности. Будь я кавказцем, даже с интернациональным убеждениями, я бы, после столь циничных проверок, возненавидел русских.

Это московское негодяйство, разжигающее рознь народов и оскорбляющее кавказских граждан, я испытал на себе.


Город Урумчи - столица Синьцзяна, в нём полтора миллиона жителей и здесь бурлит русская жизнь. Принято думать про зарубежную Азию и Африку, что там трудно увидеть русского человека. Это не так. В любом миллионном городе не может не быть русской жизни, в какой бы части света этот город не находился. Многие иностранцы третьего мира выучились в СССР и по старой памяти добродушны к нам. В крупных городах, в университетах, как правило, есть русский факультет, отделение или, в крайнем случае, несколько профессоров, говорящих по-русски. Посольство, Русский культурный центр, клубы, университеты, музеи, а в последнее десятилетие и базары собирают всю эту русскоговорящую публику. И наш великий могучий русский язык в путешествии не менее значим и поможет не хуже международного английского.

Три года назад, попав в незнакомый китайский город - Урумчи, - не долго думая, я направился в университет в надежде встретить знающего русский язык человека, чтобы получить подсказки для путешествия по Китаю. Студенты - народ досужий, привели меня сразу к преподавателям русского языка из казахстанского университета, которые работали по договору в университете. Эра Камельевна и молоденькая Ира перезнакомили меня со студентами, очевидно, нуждавшимися в практике русского языка, и уже на другой день мы выехали на неделю путешествовать вместе. В ста километрах от Урумчи есть горы Богдо-Уло со снежной вершиной высотой пять с половиной километров и в этих горах - огромное красивое озеро, охваченное кольцом тяньшанских елей. Мы жили в палатках, купались в озере, ходили в горы, у костра пели под гитару песни Окуджавы, Визбора, Никитиных. Я учил китаянок варить русский борщ. Чем хороши такие знакомства: они без натяжки и естественно разворачиваются в событие и навсегда остаются в памяти добрыми воспоминаниями. Мы подружились.

Один из студентов после похода поехал со мной дальше, в Сиань - древнюю столицу Китая, и там познакомил меня с новыми славистами. Ребята показали мне город, были снова песни под гитару. Новая знакомая, 24-летняя преподавательница русского языка сразила меня знанием русской литературы и исключительно китайским дамским обаянием. Она, не посетив ни разу Россию, говорила без акцента и на зависть русским знала русскую классику, читая книги в оригиналах. Новые знакомые, в свою очередь, дали мне адресок в Пекине русского преподавателя-китаиста из Киева.

Анатолий Степанович Шанин, человек ироничный, но не практичный, как большинство ученых, вопрошал меня: «Я знаю основательно Китай, язык и народ, но я бы не собрался ехать через всю страну. Как же ты пустился в такое путешествие?»
- «Вы, Анатолий Степанович, - интеллигент и Вам это трудно, а посмотрите на наших торгашей: они без языка (вернее сказать, с одним матерным) через весь Китай проносятся».
- «Ты вот меня, Володя, упрекаешь интеллигентностью, а ведь они всю жизнь здесь прокатаются, а Китая, кроме китайского барахла, знать не будут. Китай - страна особая, интереснейшая», - влюбленно заключал он.

Но вернёмся из Пекина в Урумчи, где живет легендарная личность, представляющая особый интерес для русских. В прошлом, путешествуя по Китаю, мне не удалось встретиться с этим человеком, теперь же я расспрашивал русских, как найти китайца, написавшего на русском языке книгу о русских эмигрантах в Китае.

В урумчинской русской церкви меня вывели на племянника писателя, а затем мы запросто встретились с автором книги у него дома. Шумутун Уджала - даже не китаец. Он - шибинец, представитель малой народности, некогда жившей в Маньчжурии, которую в XVII веке император за непокорность перевёл в Синьцзян. Эта народность сохранила свою письменность, язык и сейчас проживает в автономном уезде Чапчал. В Китае шибинцы почитаются за склонность к музыке и познаниям. Отец Шумутуна был китайским послом в городе Верный (ныне Алма-Ата), сын учился в русской гимназии, затем два курса в Горном институте Алма-Аты. В 37-м году по требованию советской стороны Шумутун был выпровожен в Китай. Во времена «культурной революции» он был осуждён и находился под домашним арестом четыре с половиной года, После освобождения вновь трудился, но из-за сложных отношений Китая с СССР, знающие русский язык люди спросом не пользовались. После ухода на пенсию его избрали в Совет национальностей, который как раз принял решение написать историю малых народов Китая. Первоначально Шумутун пытался найти человека из русских, кто бы взялся за написание книги. Но не найдя желающих, он выполнил эту работу сам. Сразу после написания книга была издана в Москве. Мы, русские, обязаны этому мудрому старцу за книгу о наших соотечественниках, при том, книгу, написанную по-русски. Шумутуну 82 года, он ведет насыщенную творческую жизнь.


Многолик китайский базар: здесь все народы мира обманывают друг друга. В Шанхае торгуют оптом и по-европейски проворачиваются сделки банками. Самолёты, корабли и поезда транспортируют громады товара. В глухой же деревне кули торгуется в лавке за каждую луковицу и везёт товар домой на ослике. Урумчи - это автономная столица, а Синьцзян - отсталая область Китая и на базарах Урумчи перемешано всё: здесь торгуют как в мощном Шанхае и как в заброшенной деревне . Глубокое средневековье соседствует с индустриальной мощью города-конгломерата.

Если спросить в Урумчи базар Бинджян-Бинго, китаец улыбнётся с пониманием: значит, вы русский . Вблизи базара китайские и уйгурские надписи меняются на русские. Здесь русского люда тьма. Все народы всех теперь свободных государств бывшего СССР, общающиеся между собой по-русски. Бизнесмены, туристы, челноки, торгаши - как бы их не называли; гонит их всех нужда за пропитанием и наживой. На фоне нашей повсеместной массовой разорённости и нищеты этот слой людей наиболее состоятельный. И всё же трудно позавидовать этим счастливчикам. Бросив свои семьи, часто на последние деньги изворачивается, приобретая ловкость в соперничестве с турфирмами, таможенниками, перекупщиками, народными и государственными бандитами, бывшие учителя и инженеры, рабочие и труженики села, студенты и даже ученые. Круг за кругом мотается «челнок», выбиваясь из сил, надеясь когда-нибудь зажить по-человечески.

Базар Бинджян-Бинго сосредотачивается в П-образном трёхэтажном здании, в котором не менее 500 комнат. В каждой комнате - три-четыре продавца, при том двое из них, как правило, симпатичные молодые китаянки, говорящие по-русски. Большинство из них выучились русскому языку в китайских университетах, а многие -самостоятельно, побуждаемые спросом переводчиков из-за наплыва русских закупщиков. К тысяче или двум тысячам русскоговорящих китайцев здесь толкутся ежедневно несколько тысяч граждан нашей необъятной Родины. На этом базаре, где торгует оптом и в розницу, не слышно криков зазывал. В комнатах представлены образцы товаров и можно сразу покупать, а после заключения оптовой сделки товар подвозится покупателю в условленное место.

Среди этой суетливой публики, обремененной выгодой, постороннему посетителю трудно поверить, что он находится в Китае. Прибалты, кавказцы, Украина, вся Россия и средняя Азия представляет свои народы и все говорят по-русски, включая китайцев. У всех серьёзные намерения, все заняты покупками и наши граждане не очень-то пускается в разговоры с незнакомцем. Там, где деньги - там и проходимцы и лучше быть осторожнее с посторонними. Напуганные хаосом последнего десятилетия наши общительные, душевные и в массе своей человечные люди осторожно приглядываются к новому знакомому. Никогда наши люди не были так напутаны друг другом, как в хвалёное новое время. Пусть читателю не подумается, что автор этой статьи уж очень любил старое время. В старом времени было много хорошего и столько же больного. Но почему же жизнь наша и мы вместе с ней повернули от полубольного состояния к идиотизму? Тяжёлые думы навевают русские базары всего мира, если хоть на минуту отвлечься от покупок. Почему русские заполнили все базары мира и ничего не продают, а только покупает? Почему нет российских товаров ни в мире, ни в самой России? Почему Россия не производит самых обиходных товаров, а закупает их в Китае и во всем мире? Почему половина россиян скитается по базарам мира, самих себя, облагая «чёрным» налогом, взимаемым двумя пограничными сторонами? Почему Китай производит товары и продаёт, а технически более оснащённая Россия покупает чужые товары? Почему Великий Китай производит товары, а Великая Россия только покупает?..

Около базара столовые, кафе, перекусочные, рестораны, чайханы, благоухающие вкуснейшими запахами и особенными восточным специями. Здесь так же можно заказать борщ, вареники, галушки, пельмени, уху. Вообще, если даже вы капризны в еде, но у вас есть один доллар, вы будете довольны ужином.

Поесть - первая радость человека - в китайском городе можно на каждом углу. Главное, что эти углы доступны по ценам всем китайцам. Голодают многие и в самой богатой Америке и в разорённой Африке . Китай - страна третьего мира и самое многочисленное государство земли, однако проблема голода здесь наименее остра. Китай экспортирует и импортирует продукты питания и всё же миллиард человек кормится в основе со своей земли и кормится хорошо. Глядя на китайское изобилие пищи, любому гражданину нашей невероятно богатой ресурсами и возможностям страны, посетившему Китай, не отвязаться от вопроса: почему китаец сыт, а мы стоим с протянутой рукой и ждём инвестиций (яснее сказать, чужих денег, которые нас втягивают в ещё большие долги) от дяди Билла? Почему китайцы не порабощают себя иностранным капиталом, а растят помидоры сами? И почему в России невыгодно выращивать помидоры, а выгодно делать долги, ничего не производить и покупать помидоры за морем? Кто те люди в нашей стране, что делает из страны рынок сбыта для других стран и миллиардно богатеет за счёт этого? Почему китайское правительство, какое бы оно ни было, не продаёт свою страну и свой народ, а мы проданы? Почему в Китае сыты все, а у нас - избранные?..

За большим столом в компании шоферов-дальнобойщиков я, уплетая манты, слушаю их рассказы. Богатый ужин, как полагается, подбадривается водочкой.
- «Володя, а сколько ты платишь за «яму»?» - спрашивает меня Алик, дагестанец, живущий в Алма-Ате.
- «За какую такую яму?» - не понимаю я. Компания смеется. «Ямой» наш народ называет таможенную службу. Сколько не вали туда денег - всё провалится. Никогда не засыпать эту яму...

В бесчисленных забегаловках базара я познакомился с русскоговорящим китайским евреем, которого в детстве увезли из России в Китай родственники . Здесь прошла вся его жизнь, но язык он не забыл, благодаря общению с русскими. Его зовут Виктор, а по китайски почему-то Чишаньлун.

Виктор Александрович удивляет всех интересующихся его возрастом. На вид ему не более пятидесяти лет, в действительности - восемьдесят один год. Это почтенный человек пригласил меня посетить центральную площадь Урумчи, где по вечерам организуется танцы. Сотни пар кружатся на площади в вальсе и Виктор - в их числе. Он любит потанцевать с молодушками.

Перед тем, как идти на танцевальную площадь, я пригласил с собой новых знакомых, завидовавших моим путешествиям. Мои знакомые сетовали, что кроме базаров и товара они в Китае ничего не видели, хотя на торги приезжает часто. Я блеснул эрудицией: рассказал, что в Урумчи и окрестностях интересного, каким образом и куда можно съездить. Они слушали рассказ, удивлялись и восхищались, но со мной, конечно, не пошли, как не ходили никуда и прежде. И, по обыкновению, пошли в китайский ресторан пить русскую водку.


В Китае поразительно изобилие базаров товарами. Но не только базары ставят в тупик наш народ демонстрацией мощи китайского производства. Выезжающая из Китая в Россию и Казахстан наша публика не перестаёт удивляться, как меняемся земля-матушка после пересечения границы. Китайские ухоженные и богатые сельхозпродуктами поля при переезде границы вдруг сменяется безотрадными, выгоревшими степями или пустынями, где даже не пасётся скот. Крупная река Или, уходящая в Казахстан, тоже прерывает орошение полей вместе с пересечением китайско-казахской границы. В Китае же дымят и парят заводы и фабрики, нескончаемыми потоками несутся поезда и грузовики, наполненные товарами и сырьём, на полях весь день трудятся люди, в степи пасётся скот. Боже мой! Какие огромные стада яков пасутся на Тибете. В Китае доля ручного труда намного больше, чем в России, однако и это существенное обстоятельство не мешает изобилию благ в этой стране. Все работают. Не мешает стране рядом находящаяся Япония с более конкурентоспособным производством. После рабочего дня жизнь переносится на улицы и площади и приобретает праздничность. Что особенно бросается в глаза, так это китайское строительство. Города Китая практически выстроены за последнее десятилетие и год от года это строительство всё мощнее. Строятся и частные дома для крестьянства и многоэтажные корпуса для горожан. Районные и областные города строятся не домами, а целыми улицами.

В Китае грязно, но уже не везде. Основная масса китайского населения темнее и невежественнее российского, однако Китай поднимается. Конечно, как не тяжело стране подниматься экономически, культуру народа поднимать еще тяжелее: в чём человек вырастает и к чему привыкает в детстве, тем он остаётся всю жизнь. Трудно сказать, каковы будут успехи китайцев в просвещении миллиардной массы (это трудно сказать обо всём мире, ибо весь мир старательней одурачивают, чем просвещает) , но экономический рост Китая за последние годы удивляет мир.

Удивительны и занимательны заграничные встречи русскоговорящей братии. Русский язык -это ключ, которым можно пользоваться нам во всём мире. Я находил соотечественников в маленьких посёлках Сахары, в глубокой Амазонии, в Сирии, в Иране, Индии - везде, во всех странах. Моё кратковременное пребывание в любой стране поверхностно и более детально увидеть страну мне помогали все, кто говорит по-русски. В самых далёких странах можно повстречать нашего брата гонимого заработком, судьбой и страстью к жизни. Врачи, нефтяники, моряки, странствующие деятели искусства, пилигримы, эмигранты всех поколений, жёны иностранцев, выучившихся в СССР и сами их мужья, полюбившие нашу страну -все они нам в пути помощники и никто лучше их не расскажет нам о далёких странах.


К оглавлению номера

 

© eXs magazine 1998-2016
В начало Все о журнале ЭКС Архив номеров Фотогалерея Новости и комментарии


Rambler's Top100 Экстремальный портал VVV.RU