Статьи. Журнал "ЭКС"

Конкурс Необычных ИСТОРИЙ о вещах. Обыкновенных и необыкновенных.

Наталья Маркелова, Тверь.

Враги

Сны были похожи друг на друга, они перетекали, сливались и вновь, раздробив единое целое, рассыпались на детали и образы. Они были яркими, реальными и, в отличие от того, что принято было называть явью, живыми. В них всегда было безгранично огромное небо и земля, вопреки всем законам, поднимающаяся в него. Мир снов был наполнен огнём и болью, но для неё это было лучшее время, время из которого она не торопилась уходить. Она помнила, как две заботливые руки сжимали её тело, стараясь согреться от того тепла, что она дарила им. Она вспоминала губы, касающиеся её с нежностью и жаждой, и это успокаивало, придавало надежды и веры, что всё ещё может вернуться. Потому как она знала, что такое настоящая вера. Вера в победу.

Кружка погружалась в своё прошлое, забывая о настоящем. А настоящее радостным было назвать никак нельзя, но что делать - состарилась, ещё повезло, что на помойку не выбросили.

Старая военная Кружка жила в тёмном сарае, в неё давно уже не наливали чай, не пили из неё боевые сто грамм, не черпали воду из родника. Она стала не нужной. Всё, что она могла теперь это хранить в себе мелкие гвозди, вспоминать и видеть сны, раз за разом возвращаясь на свою военную молодость.

Однажды в сарай вошёл человек, молодые женские руки коснулись алюминиевых боков, и Кружка приготовилась к худшему. Гвоздики из неё высыпали, придирчиво осмотрели со всех сторон и вытащили на свет.

«Вот и всё, - подумала Кружка, - что ж в моей жизни было много чего: война, победа, заточение, теперь пора принять помойку, гнить придётся долго, но что делать».

Но выбрасывать Кружку почему-то не торопились, даже вымыли, и в её душу забралась надежда.

«О-хо-хо, - вздыхала она, - сейчас понадеюсь, а потом больнее будет разочаровываться».

Но человек, забравший Кружку из сарая, похоже, не торопился расставаться с ней.

Однажды пришёл день, когда новая подруга Кружки поднялась рано утром и, собрав странного вида вещевой мешок, вышла из дома.

«Война! - сообразила Кружка. - Так вот почему понадобилась я. Что ж мы повоюем, мы знаем своё дело и, будьте спокойны, не прогнёмся».

Но, не смотря на тревогу, радость и гордость наполнили душу Кружки. Она была нужна, необходима, востребована! Она делала то, для чего появилась на свет. И в этом было счастье.

Сквозь ткань вещевого мешка она слышала шум машин, поездов, молодые весёлые голоса. Всё это подтверждало её версию. И память возвращалась к ней настойчиво и бесцеремонно...

...Начало войны, вещевой мешок и молодые взволнованные голоса. Парни шли защищать Родину, они были уверенны, что вернутся через месяц, в худшем случае, через два, домой с победой... Кружка быстро сменила друга. Кружка помнила, как из неё пили за помин того, кто впервые коснулся её души, помнила осунувшиеся посеревшие лица и то, как дрожали руки, передававшие её по кругу. Потом вот так поминали многих, потом руки дрожали всё меньше. Война не делала людей бесчувственными, она делала их стойкими. А руки, что руки, если они будут дрожать, то и прицелиться не сумеешь, не сможешь отдать долг ушедшим. Кружка постаралась прогнать от себя плохие воспоминания. Та девушка, что вызволила её из сарая, наверняка станет медсестричкой. И, может быть, её не убьют, как того паренька, в первом бою. Может быть, она сумеет выжить и научится не умирать, как та озорница повстречавшаяся ей в сорок пятом, та, что целовала её друга в губы, так любимые Кружкой, и кричала: - Победа, братцы! Победа!

Военные годы пролетали перед Кружкой. И когда её извлекли из рюкзака она, казалось, бредила наяву.

- Что ж давай знакомится, - сказал кто-то.

И в Кружку плеснули чего-то крепкого и сладкого, и та мгновенно захмелела.

Алюминиевые бока ударились друг о друга...

К Кружке припали губы, но та уже ничего не ощущала, кроме резкого холодного прикосновения. Перед Кружкой был враг.

Немецкая кружка, с которой ей только что довелось столкнуться, была потрёпана жизнью гораздо больше, помятая, с запаянной дыркой на боку она всё же всё ещё гордилась собой. И буквы R O нацарапанные на ней и принадлежащие, вероятно, её бывшему другу виднелись весьма чётко. Кружке стало не по себе, захотелось обратно в сарай. «Э, да я совсем старая стала, - подумала Кружка, - и чего так разволновалась, должно быть, алкоголь виноват, разве не брали наши солдаты таких вот вертихвосток в плен, разве мало трофейного несли они в своих руках? И мне не злиться, а совсем наоборот, пожалеть её надо. Ей ведь сейчас плохо».

Немецкая кружка с интересом рассматривала Советскую. И удивлялась, как могли одержать победу люди, у которых такие неудобные кружки? Вот она и в руку ложится лучше, и к поясу её можно прицепить, и в вещмешке лишнего места не займёт, так почему?

Она вспомнила своего друга и по алюминию прошла дрожь. Он называл её meine liebe - моя дорогая. Кружка вспомнила, как ревновала его к губной гармошке, на которой тот наигрывал «Ах, мой милый Августин». Но чем больше они погружались в войну, тем меньше он касался губами гармошки и всё чаще её. А потом была земля, земля со всех сторон.

- Ну, что молчишь? - Кружка, вдруг ощутила искрению жалость к своему врагу, представив как, наверно, тяжело тому сейчас.

- А что говорить? - Немецкая кружка её прекрасно поняла, ведь они общались на своём собственном языке.

- Не знаешь, кто сейчас с кем воюет, опять вы с нами или как?

- Эх ты, да не война это вовсе, а поход и пьют из нас не солдаты, а туристы. А тебе всё воевать.

- Но - но, воевать нам без надобности, а вот Родину защитить это мы завсегда.

Немецкая кружка вдруг поняла, что главное не форма и не удобство. Не может проиграть страна, где даже алюминиевая старая кружка готова защитить Родину.

А потом они стали встречаться очень часто, пока в конечном итоге не поселились в одном шкафу.

- Знаешь, - сказала однажды Кружка, рассматривая мир с горной вершины и смакуя чай на травах, - я ведь раньше думала, что по миру можно путешествовать лишь во время войны.

- Глупости, - Немецкая кружка, которая думала точно так же, решила в этом не сознаваться.

- Согласна, и знаешь, быть туристической кружкой гораздо лучше, чем кружкой военной.

И никто с этим не спорил.