В начало Все о журнале ЭКС Архив номеров Фотогалерея Новости NB! БЕЗЕНГИ
Лента новостей Статьи Книги Информация ФАСЛ СПб


... Статьи, публицистика ...

 


 

НАТАША, ОЧАРОВАННАЯ РОССИЕЙ
ПОСЛЕСЛОВИЕ К...
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЗИМЕ
ЧТО Я ВЫКРОИЛ ИЗ РОСТОВА
АНГЕЛЬСКАЯ СТАЛЬ - 2011
ЯСТРЕБИНОЕ: ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ - ДОСТАВАЙТЕ ЯТАГАНЫ ИЗ НОЖЕН
ТОРЖЕСТВО НАУКИ В АЛЬПИНИЗМЕ НА ДОНСКОЙ ЗЕМЛЕ
"ТОГДА НАС ОЧЕНЬ УДИВИЛО..."
"ХЛОПНУЛО НА ПЕРВОЙ ЖЕ ВЕРЕВКЕ..."
Интервью о событиях под Гидан-тау с А. Ахкубековым
НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЙ ТРЕНД 2009-го.
ЕВГЕНИЙ БЕЛЕЦКИЙ - РАБОЧИЙ, ВОИН, АЛЬПИНИСТ.
ВОПРОСЫ СЕБЕ И ЛЮДЯМ.
"Былое и думы" перед отчетно-выборной конференцией ФАСЛ СПб
Сергей Шибаев.
"УЗУНКОЛ-2008": ФЕСТИВАЛЬНАЯ ХРОНИКА.
Записки наблюдателя.
Сергей Шибаев.
ИСТОРИЯ АЛЬПИНИСТСКОГО КЛУБА "ШТУРМ".
(продолжение, часть 3)
Сергей Шибаев.
ИСТОРИЯ АЛЬПИНИСТСКОГО КЛУБА "ШТУРМ".
(продолжение, часть 2)
Сергей Шибаев.
ИСТОРИЯ АЛЬПИНИСТСКОГО КЛУБА "ШТУРМ".
ОБ ИНФОРМАЦИИ, КОТОРУЮ ИМЕЕМ МЫ и ОБ ИНФОРМАЦИИ, КОТОРАЯ ИМЕЕТ НАС.
СОБРАНИЕ В ТИУРУЛЕ ВЫСТУПИЛО ПРОТИВ ЭКОПРОМТЕРРОРА.
ОБРАЩЕНИЕ к Президенту Российской Федерации В.В.Путину
КОММЕНТАРИЙ К КОММЕНТАРИЯМ: ПРОДОЛЖЕНИЕ ДИСКУССИИ О СИТУАЦИИ В СКАЛЬНОМ СООБЩЕСТВЕ.
"НЕВСКИЕ ВЕРТИКАЛИ": блиц-интервью.
Комментарии журнала «ЭКС» к статьям Александра Нагорова.
Александр Нагоров, Москва.
Москва и регионы. Различие и единство.
Александр Нагоров, Москва.
Полеты с Земли на Луну и обратно.
Ответ на интервью В.О. Каурова
К вопросу о результатах молодежной сборной команды России по скалолазанию за 2003-2004 г.г. (ст. тренер В.О. Кауров).
ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ ЛУНЫ. Интервью с Владимиром Кауровым, главным тренером сборной С-Петербурга по скалолазанию.
ВЗГЛЯД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ ЛУНЫ. ПРОДОЛЖЕНИЕ ИНТЕРВЬЮ с Владимиром Кауровым, главным тренером сборной С-Петербурга по скалолазанию.
Ответ читателю: статьи с полезной информацией для представителей разных аутдоор-направлений.
МЧС обнародовала свою статистику по погибшим в горах.
ФЕВРАЛЬ 1959 ГОДА, ДЯТЛОВЦЫ. Часть 3, заключительная.
ФЕВРАЛЬ 1959 ГОДА. ДЯТЛОВЦЫ. Часть 2.
X-Files Горы мертвецов: поиск продолжается
ПЕТЕРБУРГ, "ДИВО ОСТРОВ", ЗОНА ЭКСТРИМА.
Иван Помидоров
ВАЛЕРИЙ КУЗИН: на льду Москвы, Гималаев и Турина.
Впервые Ладога пересечена под кайтом. 100 км за 8 часов.
Сергей Шибаев:
ИСТОРИЯ ПРО ГРЁБАНЫЙ ГРЕБ
Алексей Романенков, Москва
Экспедиция: по-крупному и с удовольствием
Ю.Е.Яровой
Высшей категории трудности. Повесть.
Краткое содержание (переложение и комментарии Е.В.Буянова)
Е.В.Буянов, В.А.Некрасов
Критика версий аварии группы Дятлова, изложенных в книге А.Матвеевой «Перевал Дятлова» и особенности действия властей после аварии
Е. Буянов
Некоторые рекомендации по методике расследования сложных аварий в туристских походах
Е. Буянов, В. Некрасов
Тайна гибели группы Дятлова.
Длинная версия из Петербурга
Сергей Шибаев
ДИВЕРСАНТЫ, ГОРЫ, УГОЛОВНИКИ... КОРОЧЕ, «СВОЛОЧИ»
Алла Тузова, «Снежный барс»
Путешествие в Непал
Памяти Хайнриха Харрера.
Жизнь ва-банк... (Часть 2)
Памяти Хайнриха Харрера.
Жизнь ва-банк... (Часть 1)
Евгений Буянов, С-Пб.
Излишний вес
Глеб Соколов - по версии журнала ЭКС - автор самого выдающегося события 2005 года в сфере экстремальных путешествий и приключений. Соло-траверса пика Победы...
Рейтинг журнала «ЭКС» ЗеМОНСТР 2005
Федерация Альпинизма России более не является членом UIAA
Конкурс Необычных ИСТОРИЙ о вещах.
ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА В КАРЕЛИЮ.
Ваалам... Сколько уж о нем писано, да рассказано...
Знакомьтесь - Николай Сергеев, живет в г. Ангарске...
Третий Red Fox Adventure Race.
ЭКС'тремальный Ганал
СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ. Что взять с собою в горы.
Patagonia Expedition Race 2005: думать не надо - надо ломать и ломить: ЧАСТЬ 2.
Памяти Александра Колчина - из архивов ЭКСа:
МАСТЕР. К 70-летнему юбилею Александра Александровича Колчина
Patagonia Expedition Race 2005: думать не надо - надо ломать и ломить.
СКАЛОЛАЗАНИЕ ПО МРАМОРНЫМ ОТВЕСАМ РУСКЕАЛЫ, КАРЕЛИЯ.
Не пробовали заниматься climbing в музее - в Эрмитаже или по Исаакиевсому собору? Есть шанс...
Открытие Балхаша. Кайттуризм.
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВОЙНЫ-2
В субботу в Петербурге прошел второй фестиваль туристских фильмов «100 дорог».
Карелия - волшебный край...
В РЕДАКЦИЮ ЖУРНАЛА "ЭКС" ...
МУЛЬТИСПОРТСМЕНЫ и НОВЫЙ ГОД.
"Письма о главном"...
Экспедиция трофи
Валерий Бабанов: "Сдам все шифры и явки". Блиц-интервью с легендой отечественного альпинизма.
Итак, совсем скоро по телевизору покажут "С легким паром", зазвенят фужеры за праздничным столом и пока бьют куранты, каждый на несколько секунд вспомнит события уходящего года, подводя итоги минувших 365 дней. Журнал "ЭКС" решил подвести свои итоги и выстроить свой рейтинг...

Сергей Шибаев
ИСТОРИЯ АЛЬПИНИСТСКОГО КЛУБА "ШТУРМ"

От автора: 2007-й канул в лету.
Для меня это был год нескольких юбилеев. Я их не праздновал, но упомянуть - даже пост-фактум - стоит.
В 1977-м я первый раз попал в горы. Западный Кавказ, Узункол, Гвандра... Ошеломительные впечатления. Трудно представить, что жизнь пошла бы как-то иначе, вне этого вида рельефа.
А 1987-й стал годом рождения альпклуба "Штурм". И еще - стоянки "Штурма" на Больших Скалах. Личные события, ставшие со временем частью питерского альпинистского бытия...

Памяти Вити Иванова, Саши Кашевника, Сережи Маринина, Миши Баньковского, Леши Дудкина, Олега Шмакова, Саши Черникова, Кости Дмитриева.

С искренней благодарностью и любовью - Игорю Базавлуку, Коле Мамаеву, Саше Перекатиенко, Наташе Широких, Наташе Лидер, Жене Кленову, Жене Шабанову, Диме и Наде Глуховым, Косте Кириченко, Свете Орницан, Владу Веселитскому, Наташе Дмитриевой, Наташе Ермоловой, Тане Торубариной, Сереже Носильникову, Саше Торубарину, Володе Баранову, Толе Филиппову, Сергею Бернацкому, Олегу Козлову, Мише Григорьеву, Ольге Разиной, Леше Матусову, Сергею Смирнову, Нине Соколовой, Лене Белецкой, Борису Попову, Зине Ленивковой, Лене Бакиной, Валере Киргирину, Ире Шаровой, Андрею Гаврилову, Володе Никифорову, Косте Исееву, Васе Фомичёву, Марине Ващенко, Лене Могучёнок, Ире Яковенко, Сереже Нестерову, Ире Шапиро, Роме Данилову, Оле Ниловой, Косте Широкову, Ире Васильевой, Леше Объедкову, Леше Чуеву, Олегу Тихомирову, Ане Крупновой, Жанне Богоявленской, Лене Титову, Сергею Ипатову, Денису Бахматову, Володе Жуйкову, Ларисе Савченко, Сергею Хаджинову, Алексею Ильющенко, Эдику Рубцову, Алле Коноплёвой, Ире Катаевой, Тане Беляевой, Оксане Плюшко, Маше Тоом, Ире Новиковой, Паше Суслякову, Игорю Журавлёву, Андрею Ступаку, Алексею Кузьмину, Тимуру Мулюкову, Свете Выборновой, Маше Шаповаловой, Михаилу Волкову, Саше Алескеру, Алексею Улановскому, Альберту Изотову, Маше Масленниковой, Михаэлю Ерхарду, Лене Юркиной, Николаю Анисимову, Сергею Калужскому.


СВОИ КИДАЮТ СВОИХ


История клуба "Штурм" началась весной 1987 года.

Тогда в помещении Ленинградского Областного Совета ДСО "Труд" на Красной улице состоялось собрание альпинистской секции "Труда". С пол-сотни человек актива - Президиум секции, руководители низовых коллективов, известные спортсмены, ветераны, - представляющие порядка дюжины низовых коллективов "Труда", собрались, чтобы обсудить новые директивы, спускаемые с самого верха, с высот Спорткомитета СССР. Ветра перестройки долетели и до такого экзотического вида спорта, как альпинизм.

Альпинистами "Труда" тогда руководил Гурий Александрович Чуновкин. Сама секция была весьма заметным боевым коллективом города; первая сборная команда под руководством Виктора Александровича Солонникова регулярно выступала на чемпионатах СССР, занимая призовые и чемпионские места, в основном, в высотно-техническом классе. Сезон 87-го намечался к проведению под знаком высоты. Члены Президиума сетовали, что в последние годы отдавалось предпочтение техническим классам, а "высоту" "трудовцы" начали сдавать, молодежь не нюхала семитысячников и т.д. Особенно ратовал за высоту Чуновкин, и летом 87-го под его руководством была намечена экспедиция на Памир - на пики Корженевской и Коммунизма.


Но собрание - хотя сезон был на носу - посвящалось вовсе не спортивным планам. На повестке дня стоял вопрос о реорганизации работы коллектива: советский спорт переводился на "западные" рельсы - предлагалось всем переходить на новые формы организации - клубы; давалось понять, что денег на спорт государство той же мерой выделять не предполагает, и зарабатывать на жизнь клубы должны сами, хозрасчетными способами.

Всё это было внове и для руководителей, и для рядовых спортсменов. Возникала масса вопросов - что такое клуб, на каких принципах де юре и де факто его создавать, как теперь будут распределяться путевки в альплагеря, кто будет финансировать сборы?

Впрочем, как стало понятно по ходу собрания, эти вопросы были непонятны не только активу, но и руководству альпсекции ДСО. Однозначно было заявлено только одно - ДСО существуют до лета, дальше живите, как сможете.

Если кто хоть как-то и мог представить ситуацию, то только люди, уже занимавшиеся к тому времени хозрасчетной деятельностью. Такие люди в "Труде" были, и занимались они промальпом - сами искали объекты работы, создавали бригады, заключали договора и получали весьма неплохие "гонорары". Для остальных это все было темным лесом...

Вот одному из таких понимающих - Игорю Царуку, организатору промальповских работ, в итоге и было дано поручение проработать вопрос о создании спортивного клуба, подготовить платформу для его создания, чтобы после сезона "трудовцы" уже смогли дружно направиться в светлое будущее новым путем.


В том сезоне я сначала съездил с группой моих ребят из секции к-та Тельмана на Кавказ, в альплагерь "Джайлык", а потом со сбором "Труда" - на Памир.

Сезон выдался непростой: и в Адыр-су и на Корженевской приключений хватило...


В сентябре мы опять собрались в "Труде" на Красной, чтобы окончательно выйти на правильную дорогу построения нового прогрессивного спортивного коллектива. На трибуну вышел Игорь Царук, озадаченный по весне целью довести до ума вопрос с организацией альпклуба.

Речь его была краткой и ошеломляющей.

"Мы создали и зарегистрировали альпинистский клуб. И назвали его "Высота", - с ходу порадовал нас Игорь.

Все оживились, так как в нашем представлении это было самым сложным.

"В состав клуба вошли... - сообщил далее Игорь и перечисли почти всю первую сборную команду - с десяток фамилий, включая ее тренера ВикСанныча Солоникова. "Я избран директором клуба, - завершил выступление Царук, и после паузы добавил, - Если кто хочет, может к нам вступить".

Прозвучало это так: ну, это если кто очень хочет - а так нам и самим хорошо.

В зале повисла тишина. Люди никак не могли осознать, что их прокинули. Прокинули свои же товарищи. Ведь поручение организовать клуб доверялось с позиций интересов всего коллектива альпсекции...

Так мы получили первый урок, когда личное и общественное идут расходящимися курсами.


То собрание закончилось ничем. Царук и новоявленные члены клуба быстро нас покинули, а у остальных, включая "зубров" и активистов, не было никаких заранее продуманных альтернативных вариантов. Помещение в "Труде" для нас окончательно закрывалось, и нам даже негде было больше собраться.

Так, растерянные и недоуменные, мы и разошлись...


КАК "ШТУРМ" СТАЛ "ШТУРМОМ"


События тех дней и месяцев текли и менялись так быстро, что иногда времени не хватало на раздумья - ты вскакивал в какую-то быстро проплывающую мимо тебя лодку, и уже на стремнине озирался - куда это мы и зачем?.. Круговорот жизни не засасывал, а наоборот разметывал людей.

Каждый уже думал о своей судьбе. И разрушение системы больнее всего сказалось на самых больших низовых коллективах "Труда" - альпсекциях ПТУ-54, которой руководили Александр Дубовиков и Александр Стрежикоза, и ПТУ-144 при комбинате Тельмана, которой руководил я.

Жалко было ребят и обидно: столько сил было положено в секцию, столько построено, добыто и вместе пережито. И что теперь - разбегаться в разные стороны, куда глаза глядят?

Может быть, поэтому мы втроем больше всех и искали выход из ситуации.

И где-то в конце ноября 87-го года мы решились объединить все прогрессивные силы и создавать свой клуб. Собрание назначили в ДК "Выборгская сторона" на улице Смолячкова. Дело в том, что Стрежикоза был в ту пору зам. главного бухгалтера большого производственного объединения "Комсомольская правда", занимавшего целый квартал от той самой улицы Смолячкова вдоль набережной Невки. И ПТУ-54, и "Выборгская сторона" были балансовыми подразделениями этого объединения. Конечно, Саша имел влияние на многие вещи и структуры предприятия.

На собрание подтянулись многие активисты и ветераны "Труда". Собралось человек 20-25. Все были пронизаны желанием дела и жаждой вновь быть приобщенным к некоему коллективу единомышленников.

Но спустя какое-то время выяснилось, что это - не заседания старого Правления "Труда", где поручения воспринимались почти как приказ.

Так мы получили второй урок: можно было много и цветисто говорить, планировать и обещать, а на деле... ничего не делать.

Выяснилось, что многие из активно выступавших на собрании - заняты, не могут, "позже с радостью", но не сейчас.

А нам отступать было некуда - за нами были люди. Так наша небольшая группа - Стрежикоза, Дубовиков и я - взялись за организацию клуба. Кто занялся проработкой Устава; кто узнавал, как оформлять документы в органах власти; кто занимался вопросами открытия банковскго счета. Все это для нас было темным лесом.

Мне была поручена такая важная вещь, как печать.


Не ухмыляйтесь. Тогда это глубоко не сейчас. Не было компьютеров, сканеров, ксероксов и т.д. Печать мне надо было нарисовать тушью от руки в масштабе 1:1 и с увеличением; потом с рядом бумаг-резолюций отнести на утверждение в соответствующее подразделение УВД, а после получения разрешения - в специальную мастерскую, где уже собственно печать и изготавливали. Весь процесс занял месяца два, если не ошибаюсь.

Сначала я раз семь перерисовывал эскиз печати. Готовый рисунок отдавал в УВД, там бдительные товарищи находили ошибки, эскиз возвращали на исправление (т.е. для новой прорисовки). Прием велся раз или два в неделю, неделя за неделей, и где-то к 3-4-й переделке я был готов к окончательному свержению советской власти. А вы думали, как на счет "раз" развалился Советский Союз? Вот из-за таких идиотов-чиновников...


Разумеется, перед оформлением документов встал вопрос о названии клуба. Оказалось не так то просто отвязаться от шаблонов типа "Вертикаль", "Вершина", "Высота", и найти оригинальное звучное имя. Конечно, перебрали дорогие сердцу многих места и вершины типа "Безенги", "Ужба" и т.п.

Проверили варианты на неблагозвучие (как вас потом соперники обзывать и склонять будут).

Я предложил свой вариант - "Штурм".

Мне казалось, что это понятие - динамичное, емкое, свежее.

Пошли возражения оппонентов. Саша Стрежикоза сказал, что "штурм" ассоциируется с понятием "штурмовики, штурмовые отряды", а "штурмовики" - это "фашистская Германия". В принципе, думаю, в чем-то он был недалек от истины: именно поэтому слово "штурм" в советские годы в советской альпинистской литературе не очень прижилось и больше употреблялось в книгах про западных восходителей.

Но время то уже было другое. Я настаивал на своем варианте, и, в конце концов, он был принят Советом клуба. С этим мы и вступили в 1988 год.


ПЕРВАЯ ВЗЯТАЯ ВЫСОТА - ПОДВАЛ.

ВМЕСТО ЛАВИН И КАМНЕПАДОВ - БЛОХИ...


Да, к этому времени у нас уже вырисовался Совет Клуба, состоящий опять же из тренеров и лидеров наших секций - от 54-го А. Дубовиков, А. Стрежикоза, А. Маринин; от 144-го - С. Шибаев, К. Ахметов, и еще А. Кашевник, В. Иванов, Л. Малышева, О. Козлов.

Оставался весьма непростой вопрос: нужно было свое помещение. Со спортзалами было проще: в то время мы еще бесплатно тренировались кто где - на базе старых коллективов или на Светлановской стенке и в Сосновке. А вот святой клубный день проводить было негде. И тут на помощь пришел Стрежикоза. Под шумок перемен, Саня добился, чтоб нам выделили мастерскую художника объединения. Она располагалась как раз в подвале того самого ДК "Выборгская сторона". По словам Саши, художник еще с год назад отбыл в какую-то творческую командировку на Дальний Север и больше его никто не видел. Выправив документ у своего начальства на передачу помещения под наши нужды, Саня взял ключи, и чудесным майским днем мы пошли с ним осматривать наши будущие владения.

"Ты только не пугайся, - предупредил меня Саня, - я туда уже заглядывал и дальше порога шагнуть не смог". Я не понимал, чего бояться до тех пор, пока мы не спустились в подвал, и Саня не открыл толстую железную дверь.

В свете мутной лампочки предстало зрелище полного хаоса и бардака. Картина напоминала обыск гестаповцев на квартире полковника Исаева. По всему полу помещения были разбросаны бумаги, остатки плакатов, картинок, краски, валялась старая сломанная мебель, половина помещения была затоплена. Зудели комары. Вторая комнатка - поменьше - была в таком же состоянии. Картину дополнял сырой спертый воздух. Зрелище было довольно унылое.


Мы с радостью выбрались на майское солнышко. "Ну, что, - бодро резюмировал я, - два-три субботника и все будет ОК". Саня посмотрел на меня с сомнением, но альпинистская закваска не позволяла отступать. "Нет таких крепостей, которых не взяли бы большевики", - сказал коммунист Стрежикоза и почесал лодыжку. По совпадению зачесалось и у меня. "Комары, видно, накусали", - вслух озвучил чес Саня и приподнял штанину: выше среза носка вся нога была покрыта мелкими точками укусов, а на отвороте брючины расположились какие-то мелкие животные. "Это ж блохи! - охнул Саня и добавил тех выражений, которыми бухгалтера сопровождают ошибки в годовых отчетах. Мы рыскнули в ближайщший скверик, и там с помощью веток с кустов и бальзама "Золотая звездочка", нашедшегося у запасливого главбуха, провели санобработку.

Что делать с блохами, которых в подвале было немеряно, я не представлял. Стрежикоза подошел к решению проблемы на базе практического житейского опыта: через пару дней он купил в хозмаге два баллона распылителя с какой-то убивающей все живое аэрозолью, надел одежонку попроще, респиратор, и с порога начал поливать подвал, как ворвавшийся в гестапо партизан перекрестным огнем из автоматов всех слоняющихся там немцев.

Так альпинисты победили блох, открыв череду больших и малых побед в истории своего клуба.

Пара субботников позволили нам привести клуб в порядок. Так мы обзавелись жильем...


Клуб постепенно прихорашивали, приводили в порядок. Когда встал вопрос о выборе директора, у нас не было сомнений - в то время нужен был человек, хорошо разбирающийся в счетах, бухгалтерии. Таким среди нас был несомненно Саша Стрежикоза - его и выбрали единогласно директором "Штурма".

Стрежикоза с Дубовиковым и неким Петром Хеймоненом организовали бригаду промальпа и начали работать под крышей клуба. Дело оказалось успешным и выгодным, и со временем таких бригад образовалось несколько.


1987-1988. СТОЯНКА


Весной 1988-го я сделал операцию по удалению близорукости в центре Федорова и, наконец, снял очки, которые носил со школы.

Операция прошла в апреле, и врачи в течение 3 месяцев запретили нагрузки вообще, а еще на 3 месяца рекомендовали легкие нагрузки.

Я решил не рисковать: ведь случись что на восхождении, будет плохо не только мне, но и тем, кто будет рядом - и решил пропустить сезон. Все лето я провел на скалах - меня увлекла идея строительства новой стоянки.


Дело в том, что разброд и шатания в секции и на Скалах приводили к тому, что жизнь коллектива превратилась в существование партизанского отряда: кто-то вставал в 9-ть и шел тренироваться, кто-то спал до 12-ти. Коллектив стал разбиваться на группы, и уж совсем диковато для того времени выглядела индивидуальная готовка на своих харчах.

Любое дело, на которое прежде народ в охотку наваливался всем коллективом, превращалось в проблему: кому ходить за дровами, кому за водой. Если раньше мы старались приехать все вместе, то теперь, группками по 2-3, а то и по одному, как было удобней...

Это сейчас такие порядки в порядке вещей, а тогда все выглядело крушением устоев, и я не мог с этим смириться. Наводить же порядок какими-то административно-приказными мерами не было ни желания, ни возможности. Индивидуализм вытеснял коллективизм.

И я принял простое решение - уйти самому и жить так, как сам считаю нужным. Я сделал это спокойно, без демонстративности. Поддержали меня Андрей Б-к, который после травмы решил завязать с горами, и Виктор В-ев.

Они тоже хотели уйти с надоевшей стоянки на Ястребином.


Выбрать место для стоянки было не так то просто. Во-первых, нужна была площадка, чтобы поставить хотя бы с пяток палаток. Нужно было, чтобы место было рядом с водой, чтоб летом было место для купания, чтобы было достаточно леса и чтобы площадку немного продувало, иначе зажрет комарье. Желательно, чтобы место было красивое, с видом на озеро, но в то же время не на проходе.

Так же хотелось географически быть ближе к Кузнечному и тропе Хо-Ши-Мина, ибо мотать лишний 1-2 км по Скалам не вставляло.

В то время мы ходили только по тропе Хо-Ши-Мина. Никто и поверить не мог, что через 4 года Советский Союз перестанет существовать, погранзона будет отменена и мы спокойно сможем ходить на Скалы по короткой 6-километровой тропе с переезда или от Куликово.

Исходя из этих требований осенью 87-го я, в основном, бродил в окрестностях Светлого. Встречались брошенные стоянки, но занимать их было не этично. В один из выходных я попал на старую стоянку нашего же "трудовского" коллектива "Маяк". Знал я ее потому, что здесь изредка появлялся последний из "Маяковских" могикан - мой товарищ по альпсборам "Труда" Миша Фильков. Стоянка была пустой и грустной. Но в ее окрестностях я нашел сразу три-четыре места, пригодных для основания новых городищ.


Первое находилось на небольшом холме слева от озера сразу за ручьем, вытекающего из восточного окончания Светлого. Второе место находилось на берегу Светлого, наверху прибрежной скалы перед стоянкой Филькова, прямо над симпатичной скалой-пляжем. Третье место - левее по берегу на небольшой, но ровной площадке.

Позже, в 90-е годы все эти места были заняты под стоянки: на первое со временем отселились "ветераны" Штурма - те, кто пришел в клуб в начале 90-х; на второе (в обиходе "Театралка") заселились туристы и любители самодеятельной песни, на третье стала ездить небольшая, весьма дружественная "Штурму" компания Оли Михайловой.


Но сам я выбрал четвертый вариант.

От стоянки Филькова перпендикулярно озеру уходила тропинка в лес, и метров через 50 преодолев пару небольших гранитных ступеней, выныривала на небольшое плато - настоящий остров на скале посреди леса.

Площадка была достаточно просторная, удовлетворяла всем требованиям, да к тому же была весьма скрыта от случайных прохожих. Это было весьма немаловажно, ибо проходные стоянки в то время страдали от всяких долбоебов, шатающихся на скалы в отсутствие их постоянных обитателей. Рыбачки, пацанье из окрестных поселков приходили и просто гадили - разбирали и сжигали настилы, курочили посуду, которую альпинисты всегда просто оставляли на стоянке... Это был настоящий бич стоянок, через которые шли проходные тропы.

Верность выбора впоследствии подтвердило то, что за почти 15 лет существования стоянки нас всего лишь дважды курочили случайные вандалы.


Мне не составило труда убедить товарищей, что место для новой стоянки - наилучшее из имеющихся, и летом 88-го мы приступили к строительству. Были намечены места под первые три настила - каждому по площадке. Они компактно расположились в ряд в центре площадки. Ближе к скалке между двумя огромными соснами оборудовали кострище и столовую.

Тем летом мы достроили все три настила и уже основательно обжились. Здорово помог отец Виктора - он работал физруком в школе, времени у него было много, и он как-то привез бензопилу и навалил много толстенного сушняка, из которого сделали стол и скамейки вокруг кострища.

Стоянка была просто классной. По утрам на палатки сразу падало солнышко; край тут был непуганый, птицы пели. Мы приезжали небольшими компаниями и не нарадовались этому покою.

Единственная трудность была в том, как объяснить многочисленным знакомым, где мы стоим. В то время Стрежикоза с Дубовиковым стояли на Ястребином, неподалеку от Змеиных скал, и поначалу "штурмовской" стали называть их стоянку. Но, со временем, кроме них самих, народ туда ездить перестал. А у меня пошел "обратный" процесс: год за годом я начал привозить на Светлое "штурмовских" новичков, и они потихоньку стали строиться под себя. Потом там станет наслаиваться поколение за поколением, и стоянку станут называть стоянкой "Штурма", а не Сергея Шибаева.


В тот год незабываемым событием стало землятресение в Армении - в ноябре 10-балльный толчок разрушил Спитак и Ленинакан. Тысячи погибших. Растерянный Горбачев по телевизору. Такие трагедии тогда воспринимались совсем по-другому. Помощь пошла со всей страны.

Под эгидой городского Комитета комсомола был сформирован отряд добровольцев из альпинистов, имевших квалификацию спасателей. С предложением отправиться в течение суток в Армению позвонили и нам, в "Штурм".

Выехали А. Стрежикоза, С. Шибаев, В. Иванов, А. Буснюк, Д. Усевич, А. Дубовиков, К. Ахметов, Т. Подболотов - всего порядка 25 человек.

Ленинаканская эпопея - это отдельная многостраничная тема. Я об этом напишу как-нибудь потом...


ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РЕЛЬЕФ


В сезон 1989-го я опять не смог поехать в горы: весной появилась возможность улучшить жилищные условия и приобрести двухкомнатную квартиру в своем ЖСК.

Однако нужно было сразу оплатить ее полную стоимость - порядка 5500 руб.

Я тогда работал в ДСК, на промальпе, и получал в среднем порядка 250 руб. Иногда перепадали премии, и заработок поднимался до 300. Это были две зарплаты советского инженера. Но большего мой домостроительный комбинат заплатить не мог. Таким образом, чтобы оплатить квартиру, мне нужно было честно трудиться порядка 22 месяцев, не тратя ни копейки на другие нужды.

Необходимую сумму я заработал на "халтурах" за лето 89-го года и к 1 сентября отдал всю сумму...


Несмотря на то, что я регулярно тренировался, бегал зимой на лыжах, ездил на Скалы, после 2-х лет без гор, мне казалось что я безнадежно отстал от друзей. Это были годы какого-то всплеска, связанного с зимним альпинизмом, с формированием молодежной сборной СССР, с отборами во 2-ю советскую гималайскую экспедицию на Канченджангу.

Все это прошло мимо меня. Мои более молодые товарищи и ученики участвовали в этих отборках, а я ... "в списках не значился".

Тогда же многие, наоборот, завязывали с горами, погружаясь в бизнес, в политику, в новые возможности, которые несла новая жизнь. И мне казалось, что надо завязывать - 30 лет, ну, какие перспективы в эти годы у рядового КМСа? Кому я нужен? Все рассыпалось, секция перестала существовать, альпинизм в целом и клуб, в частности, жил без особых перспектив, а вот проблема накормить-одеть-обуть семью были весьма актуальны. Тем более, что проблемой становилось уже всё - одежда и бытовая техника, мебель и медикаменты. Я взял кредит на работе в 1500 руб, чтобы обустроить новую квартиру; вычеты по кредиту шли с каждой получки, и житейские проблемы в ту пору меня волновали куда больше, чем горы, стремительно отодвигавшиеся куда-то за горизонт жизненных интересов.

Я понемногу начал внушать себе, что с альпинизмом надо завязывать, но это было очень унылым процессом. Более 10 лет не так просто вычеркнуть из жизни.

И тут произошел случай, изменивший жизнь...

Осенью 1989-го прошел слух, что в Ленинграде организуется экстернат школы инструкторов по альпинизму.

В школу в советское время было попасть так же сложно, как на театральный факультет. Хотя, на театральный было попасть, пожалуй, легче. Помню, что в год на весь ленинградский альпинизм давали 2-3 места в школу инструкторов. Считалось, что в Питере инструкторов и так пруд пруди. И хотя у меня с середины 80-х имелись все необходимые рекомендации, я видел, как нереально было пробиться в ряды гуру, и не рыпался. К тому же, хотелось походить "для себя", а инструкторство мне по молодости представлялось таким видом пенсионерства в горах: кончились силы бегать по вершинам - иди отдыхать в инструктора...

Но под конец советской эпохи Федерация альпинизма СССР разрешила проводить крупным региональным организациям так называемые экстернаты - школы, где можно было проходить теоретический курс в городе, в межсезонье, а завершать обучение двухнедельным сбором в горах. Друзья, видя, что я все-таки скучаю по горам, маюсь сомнениями, стали меня уговаривать подать документы в этот экстернат. Я, было, поартачился, но потом решил, что в любом случае с меня не убудет, и направился в Ленгорспорткомитет.

С января 1990-го начались занятия. В апреле мы уехали в "Эльбрус". В сентябре я прошел стажировку в "Шхельде", стал инструктором III категории и так вернулся к любимому рельефу.


В июле 1990-го случилась большая трагедия на пике Ленина - огромная лавина снесла лагерь на "Сковородке". Погибли 43 человека. Наибольшие потери понесли ленинградские альпинисты - погибла практически вся молодежная сборная команда Ленинграда, 23 восходителя.

Среди них был Витя Иванов - член нашего "Штурма". Еще в середине 80-х я уговорил его перейти из горного туризма в альпинизм, в мою секцию. Витя сомневался - говорил, что не в его годы начинать сначала, но потом согласился и занимался у меня с новичков до КМСа, почти до своей гибели. В экспедицию уехал с моим ледорубом...

Парень был - уникальных физических данных, настойчивый, с вятской закалкой, с характером бойца. Светлый человек, с очень развитым чувством товарищества. Я всегда говорил, что из него выйдет второй Балыбердин... Не вышло.


1991-1992. НАЧАЛО НОВОЙ ЭПОХИ. ДИГОРИЯ.


В сезонах 1998-1990 г.г. мы всё еще получали альпинистские путевки профсоюзов. Но в 1990-м все закончилось. И пришлось резко заняться вопросами, которые до этого были нам невдомек - теперь все поездки в горы нужно было организовывать самим.

Договариваться с руководством альплагерей о стоимости проживания и питания, решать транспортные вопросы проезда группами на поездах и на месте автотранспортом, вопросы снаряжения, планирования работы на сборе, проблемы безопасности и многое другое.

Главное, что учить этому всему было некому, и учиться - не у кого.

Старшее поколение, имеющее опыт экспедиционной деятельности, как я уже говорил, в работе клуба не участвовало. Мы же, в основном, ездили по альплагерям, где все эти вопросы решались дирекцией альплагерей, а так же начучами и начспасами лагерей с их системой КСП и КСС.


Сезон 1991 г. мы решили провести в горах Дигории. Старшим тренером сборов поехал Л.И. Кособоков, я - начальником сборов и инструктором одного из отделений.

Но по ходу сбора мне пришлось выполнять и функции старшего тренера.

С Леонидом Ивановичем мы были давно и хорошо знакомы. Он неоднократно был инструктором у меня в Безенги, а по мере моего спортивного роста мы стали ходить с ним вместе.

Хотя Леня был примерно в возрасте моего отца, сходились мы с ним очень хорошо. Сплав моей резвости и его опыта позволил несколько сезонов провести в одной связке и пройти хорошие маршруты с неплохим временем. Я брал на себя работу первого на льду и скалах, Леонид Иваныч подпирал меня своим опытом, спокойствием, уверенностью. Я с ним себя чувствовал, как за каменной стеной. Знал, что он и ошибки мои сгладит, и предусмотрит все. Я очень многому у него научился - просто смотрел, как он живет в горах и ходит по горам. В 85-м году мы ездили со сборами "Труда" в Безенги - он старшим тренером, я начальником сборов.

Но Леонид Иванович, хоть и имел все формальные права для руководства сборами, по характеру был человеком мягким. И даже когда надо было проявить твердость и дать нагоняй за реальное раздолбайство, нарушения дисциплины и безопасности - сделать этого всерьез он не мог. Все его выговоры можно было описать, как "немного пожурил".

И шесть лет спустя, в Дигории, твердости у него не добавилось. А даже наоборот.

Я же, не имевший формального права руководства сборами, знал отлично всех своих ребят, т.к. круглосуточно тренировался с ними, выезжал на скалы, готовил к сезону и прекрасно знал, на кого и как надо воздействовать в любых положениях. Поэтому на разборах вместо Леонида Ивановича функции критика и тренера пришлось выполнять мне.

Тогда я впервые попал в ситуации, когда на полные по 10-11 участников отделения новичков приходилось по 1 инструктору. Естественно после единички мы начали ходить двойки. Район не знали и приняли решение ходить тремя отделениями, особенно по гребневым маршрутам. И вот на гребне вывешивается 30 участников. В головной группе движется Леонид Иванович, чтобы выбирать верный путь, в замыкающей - Люда Малышева. А я угорело ношусь вдоль всего отряда, и прививаю навыки.

Сезон удался, но с гор мы вернулись голодными - не находились. Особенно рвался "доесть" Саня Кашевник. Он и уговорил меня на ноябрьские сорваться в Азию. Народу собралось достаточно много, в том числе уже успели набраться новички. Саня нашел старшего тренера - некоего А. Хурсандова из Коми (до сих пор не помню, он вообще выезжал тогда с нами или был нужен только для документов), оформили "УТС Коми АССР" и на 12 дней - не считая дороги - прыгнули к узбекам, в Чимган.

Поездка в экзотическую Среднюю Азию оказалось удачной, и прошла как-то сердечно и весело.


В 1992 опять поехали в Дигорию. Сбор получился поменьше, чем в предыдущем сезоне и как-то в целом попроще. Было одно отделение новичков и одно - третьеразрядников - самый маленький сбор в истории клуба.


КАК ДЕНЬГИ ПОРТЯТ ЛЮДЕЙ


Тем временем в клубе нарастали некие процессы, связанные с экономическими, скажем так, проблемами.

По закону собственно клуб мог получать 2% от прибыли работающих под нашей юридической крышей бригад на свою спортивную деятельность. Надо сказать, что это были приличные деньги: на них мы оплачивали ставку директора и бухгалтера, расходы на инструкторов, выезжавших на сборы, покупали альпинистское групповое и разное спортивное снаряжение, а так же лыжи, футбольные мячи, спортивные костюмы, футболки и т.п.

Вдруг между бригадирами и руководством клуба стали возникать какие-то споры по деньгам, которые начали выплескиваться и на всех членов клуба. Потом выяснилось, что проблемы возникли и по части распределения благ - кому-то из начальства перепадало больше, кому-то меньше. Самое противное было в том, что все эти руководящие промальповцы из тех 2%, которые шли чисто на клуб, втихую отвели еще ручеек лично для себя - покупали на них диковинные тогда видеомагнитофоны, оплачивали визиты к стоматологу, приглашали массажистов. У кого-то из бригадиров взыграло чувство справедливости, а кто-то посчитал себя обделенным - и всё это вылилось на Совет.

Ни я, ни Кашевник, ни Маринин, ни Малышева никаким промальпом не занимались и нам было странно, что люди - если говорить прямо - приворовывают у своих же.

К тому же Стрежикоза - в общем, неплохой парень - со временем начал себя вести довольно странновато: он открыто заявлял, что клуб без него - ничто, что только его усилиями и талантами мы так неплохо живем и процветаем...

Эти разговоры раздражали всех. Ну да, знание бухгалтерии полезно даже, но в клубе каждый делал свое дело - бригадиры рисовали сметы, промальповцы висели на веревках, тренера занимались с новичками и разрядниками, бухгалтер - он же директор - считал доходы и расходы (к слову, получая за это неплохую зарплату). С другой стороны, удивляло нас и недовольства бригадиров - парни не за идею вкалывали, а неплохо зарабатывали, но требовали еще больше. "Зачем нам кому-то отдавать 2%?" - не скрывали они своих настроений. Им уже не представлялось важным возможность осуществлять через клуб, как через организацию, все финансовые операции и вообще быть легитимными. Они говорили, что и сами теперь с усами, а создать свою шарашкину контору им раз плюнуть...


Эти разговоры, растянувшиеся чуть ли не на год, всех достали.

Вскоре большинство членов Совета клуба после совместных негласных консультаций приняли решение о смене директора. По Уставу это была прерогатива именно Совета.

Практически все члены Совета предлагали занять этот пост мне. Но я отказался - административные обязанности меня нисколько не прельщали - к этому моменту я уже вполне сформировался, как спортивный лидер; меня все чаще называли не тренером, а старшим тренером клуба. В конце концов, на этой должности я был официально оформлен в клубе по трудовой книжке в 1991-м году.

Именно в руках ст. тренера были сосредоточены многие рычаги. А пост директора был административной должностью. И я горячо убеждал ребят двинуть на этот пост Дубовикова. Конечно, знал бы к чему это приведет 10 лет спустя, может тогда решил иначе.

Как раз подошел - по Уставу - конец его директорского срока, настало время перевыборов. Стрежикоза пришел на собрание в полной уверенности, что он и далее продолжит свое директорство. Люди же вняли моим пожеланиям, и единодушно новым директором штурма был избран Александр Дубовиков.

Стрежикоза был ошарашен. И хотя мы предлагали ему вполне почетное место в Совете, он так обиделся, что поначалу решил вообще уйти из клуба.

С лозунгом "Два процента не отдадим никому!" разбежались на вольные хлеба и промальповцы.


1993. УЛЛУ-ТАУ


Я давно хотел вернуться в этот район, где прошла моя новичковая, значковая и третьеразрядная подряд смены в одном сезоне 1978 г.

Нас опять набирается достаточно. Проблема осложняется военными действиями в Чечне. Кавказ бурлит, федералы терпят поражения. А тут еще незадолго до нашего отъезда захват Буденовска... Звонки родителей, вопросы. Мне и самому неспокойно на душе - ведь беру всю ответственность на себя, когда убеждаю и ребят и родителей, что в горы надо ехать.

В горах все проще... Ходим, учим, живем...

У новичков опять отличная группа. Я получаю огромное удовольствие от работы и общения с ними. И еще больше окрыляет признательность, ощущаемая в ответ.

Скоростным локомотивом носятся по маршрутам Кашевник с Марининым. Каждый день отдыха выскакивают на очередную четверку-пятерку. Ходят быстро. Иногда очень быстро - к обеду уже в лагере. (Это маршруты с ночевками).

Они в самом расцвете, в форме. Но я интересуюсь деталями.

Лупят одновременно по пятерочным скалам. Не лезут - идут бегом. Крюк на веревку - норма. Я переживаю, ругаюсь... Мы - друзья, круглый год вместе - и в городе, и в горах. Вместе зарабатываем на жизнь, вместе готовимся к сезону, вместе решаем проблемы клуба.

Сашка смеется: "Да брось, всё нормально. Пойдем, вон, на четверку сходим на Лацгу. Я там еще не был". Я отнекиваюсь: какая, к черту, Лацга - смена, новички... "Завтра же выходной, - не унимается Саня. - На пол-дня делов, Алексеич. Ну, я хочу, чтоб в книжке было: "ходил с Шибаевым". Я смеюсь его грубой лести и соглашаюсь.

Выходим из лагеря часа в четыре - я уже отвык от таких ранних подъемов. На вершине где-то в 11. Погода не балует: туман, сырость, плохая видимость. В 14-ть со звонком на обед вваливаемся в лагерь. Маринин встречает ухмылкой: "Опоздали... Саня, ты говорил, ДО обеда, а вы пришли К обеду. С тебя пиво!".

"Это Алексеич - нога за ногу, - кричит довольный Саня, - везде страхуется и станции делает по взрослому, на трех точках!.."

Из лагеря уезжаем со скандалом.

Директор меня изрядно достал. Весной я с ним оговаривал одни условия. Приехали - он выставил новые цены - мол, все дорожает. Думал, мы приехали и все - он тут на месте веревки вить будет. Я сказал, что мы снимемся через час, и где-нибудь в Адыл-су нас, 50 человек, с распростертыми объятиями примет любой лагерь. Он подрасстроился и вернул прежние цены. Но я уже кричал Сане с Серегой: "Давайте, стройте отряд - уходим вниз!".

В итоге, нам еще выдали бесплатно снаряжение с пункта проката.

Но при отъезде директор решил сэкономить.

Мы уезжаем двумя рейсами, купили весь автобус. Когда пришли грузиться, оказалось, что чуть ли не половина мест радостно занята местным населением.

Я сказал: "Куда спешить такой жара? Пусть люди едут - им, вижу, надо. А мы подождем, когда нам дадут наш автобус...". Начались разводы, стенания и прочие дела, когда тебе доказывают, что уехать, стоя на одной ноге - это счастье. "Да езжайте хоть на двух, - говорю я, спокойно привирая, - У нас билеты на завтра. Подождем...". В итоге директор таки упросил взять пару его родственников, и напоследок я ему говорю, что пока он тут держит шишку, мы в его лагерь - ни ногой...


1994. "Ты был в Домбае? - где-то в январе спрашиваем мы друг друга с Саней чуть ли не одновременно. - И Маринин не был. Едем в Домбай!"...



 



 

© eXs magazine 1998-2016
В начало Все о журнале ЭКС Архив номеров Фотогалерея Новости и комментарии


Rambler's Top100 Экстремальный портал VVV.RU