Сергей Шибаев
ИСТОРИЯ АЛЬПИНИСТСКОГО КЛУБА "ШТУРМ".
Часть 2.
1994. ЕРЫДАГ & ДОМБАЙ.
Зимние сборы мы делали тогда регулярно, как и летние.
И в конце января 1994-го Саня Кашевник организовал поездку на Ерыдаг. Набралось
18 участников в основном 1-2 разряда. Ударной группой поехали МС С. Бернацкий и
КМСы С. Хаджинов, А. Лопатко, Д. Иванов, Д. Молинский. Сделали 19 восхождений -
от 1Б до 5Б.
Вообще, это были, пожалуй, самые трудные годы - с 1991-го по 1996-й. Всё в
альпинизме упало до уровня плинтуса, вся орг- и инфраструктура разрушились. Мы
понятия не имели, что творится в Москве, в ФАР.
Да что в Москве?.. Заседания Президиума питерской федерации альпинизма (ею до
2000 г. руководил Г. Чуновкин) проходили два раза в год - осенью и весной. Туда,
в основном, собирались ветераны, чтобы выяснить, кто еще жив, а кто уже нет. И
когда они узнавали, что вот мы тут сборы запланировали, да еще с участием
полсотни человек, удивлению их не было предела...
Все ВУЗовские коллективы города к тому времени де юре прекратили существовать.
Как и секции при заводах и производственных объединениях. В Питере тогда реально
существовал только "Штурм".
Ко всему, никаких сайтов и форумов тогда еще не было и в помине. Соответственно,
информации о том, что делается в том или ином горном районе, в каком состоянии
маршруты, какова обстановка на месте, кто какие где сборы планирует, узнавалось
по информационной системе ОБС - "одна бабка сказала". Поэтому в горы ехали
некоторым образом наобум.
В общем, мы жили в каком-то вакууме - сами по себе, и рассчитывали только на
себя.
Стоянка на Светлом к тому времени уже приобрела вид маленького городища.
Отстроили свои "семейные" настилы Влад Веселитский, Дима Глухов, Женя Кленов. Я
всегда помогал ребятам в этом процессе - ведь для одного это, обычно, долгий
процесс. А вдвоем-втроем к новоселью двигаешься довольно быстро...
Весной мы как всегда начинали цикл активных тренировок к летним сборам. Костяк
инструкторов и набор участников в мае уже был известен, поэтому группы уже
готовились примерно в том составе, в котором они будут ходить в горах.
Разрядники много занимались в связках. Новичкам давали пробовать и движение в
связках, и организацию пунктов страховки на крючьях и закладках, и полиспаст.
Кроме того, для новичков на 9 мая традиционно устраивали соревнования по
скалолазанию на массиве скал Труда. Со временем эти соревнования станут
практически городскими.
В конце июля мы выехали в Домбай.
ИСПЫТАНИЕ СЕДЬМОГО ДНЯ
В Домбае никто из нас до сих пор не был - поэтому старшим тренером пригласили
знающего эти места Володю Белецкого.
Поразили повсеместные следы разрухи и запустения. Думали, что хуже подсгнившего
"Уллу-тау" нет. Но в "Домбае" оказалось еще хуже - бурьян по пояс, выбитые
стекла, вынесенные двери. Электричества нет, всё покосилось и разваливается.
Жизнь немного теплится у входа в альплагерь, где стоит вагончик-бытовка
спасотряда. Можно выпуститься и даже получить консультации по маршрутам.
В "Алибеке" та же картина: заросший чертополохом бассейн, недостроенные домики,
разбросанные остатки механизмов и стройматериалов. Никаких признаков жизни.
Неделю акклиматизационно-учебного цикла проводим в ущелье Алибек. Утром 30 июля
всем отрядом выходим на "открывашки".
Второразрядники во главе с Александром Кашевником стартуют с Джаловчатского
перевала. Их цель - вершина воспетого Визбором Эрцога. Им нужно выйти на ледник,
пройти под склонами горы Сунахет, подняться на Джаловчат Узловой, далее
траверсировать по гребню до Джаловчата Главного и уж потом выйти к Эрцогу. Всего
трудов до вершины и обратно на 8-10 часов.
День накануне был ясным и солнечным, но с ночи небосвод подзатянуло и рассвет
встретили в легком тумане, серой облачности и мороси. По мере подъема на гребень
погода ухудшалась. Усилился ветер, повалил мокрый снег, видимость оставалась
ограниченной. Гроза началась внезапно - метрах в двадцати от впереди идущего в
камень ударила молния, грянул гром.
Группа ушла с гребня, спустившись на 4-5 метров - ниже не давали крутые склоны.
Эпицентр грозы бушевал у них над головой. Ребята потом рассказывали, что впервые
видели, как мимо них по склону метались огненные стрелы и шарики...
С полчаса группа отсиживалась, растянувшись вдоль гребня. Потом все-таки решили
дойти до конца маршрута - вершина была рядом, рукой подать.
Это было неверным решением. Но я сам не знаю, как бы поступил на месте Сани.
Может быть тоже бы решил - "проскочим"...
Последним в группе шел Саша Перекатиенко. Забравшись на очередной скальный
выступ, он выпрямился в полный рост. Тут его и припечатало - молния вошла сзади,
в шею. И лежащего, его поразил еще один удар - в кисть левой руки. Спешившие к
нему товарищи предполагали самое худшее. Но пульс был, сердце билось. На счастье
пострадавшего, в группе была профессиональная медсестра, и аптечка была, как на
"пятерку" - Сашу тут же обкололи. Он был в сознании, но идти не мог. Нести - при
его 187 см роста и 76 кг веса - по узкому гребню, где местами и двоим не встать
рядом, становилось весьма трудоемкой и опасной задачей. Чтобы спуститься вниз,
нужно было проделать весь обратный путь по горной цепи через вершины
Джаловчатов. Это значит - все те же подъёмы и спуски, выматывающие перепады на
высоте около 4000 метров.
Для уставших, вымокших, мало акклиматизированных людей было ясно, что с
пострадавшим предстоит долгий и нелегкий путь. Погода и не думала меняться к
лучшему. Вставать же на ночевку до прихода спасотряда было и вовсе безумием -
каждая минута на высоте отнимала жизненные силы пострадавшего. "Если ты не
пойдёшь сам, мы все тут останемся...", - так ему сказали. Побывавший на том
свете и вернувшийся обратно, Перекатиенко понял только то, что если он будет
лежать, ничего хорошего не выйдет. Он встал на карачки и пошёл. Вернее, пополз...
Тем же утром, выйдя с ночевок на Турьих озерах, с разрывом в несколько часов
двигалась еще одна группа "Штурма" - отделение новичков и четверо
третьеразрядников. Инструкторами с ними шли я и жена старшего тренера - Лена
Белецкая.
Лена в конце 80-х была одной из самых лучших альпинисток СССР. В ее активе было
немало замечательных восхождений, 10 подъемов на семитысячники. В 1987 она
прошла длинный цикл жестоких отборов и вместе с Катей Дорофеевой была в числе
кандидатов на участие во 2-й советской гималайской экспедиции на Канченджангу.
Но женщин тогда таки решили не брать...
При всей этой легендарной биографии, Лена была крайне скромным человеком; ее
мучили вопросы философского характера, она немного комплексовала, тяготилась
семейными проблемами. Чем больше я ее узнавал, тем больше ее уважал...
Наш маршрут, относительно маршрута группы Кашевника, был проще и короче - по
"двойке" до Джаловчата Главного. Но когда мы подошли к Джаловчату Узловому, нас
накрыл грозовой фронт. Группа переждала грозу и когда та сместилась на север,
была дана команда на спуск. С седловины под Узловым мы спустились до середины
склона, разорванного двумя мощными бергшрундами. Эти ледовые трещины на склоне с
нависающим верхним краем раздались в ширину на 4-5 метров и страшили
непроглядной глубиной - дна не видать. Между трещинами в параллель протянулась
50-метровая перемычка, неприятная своей шириной в пару ступней. Пока первые
налаживали страховочные "перила", подошло время общей связи. Кашевник, не
объясняя причин, расспрашивал о спуске с вершины Эрцога по 4А. На связи он был
спокоен, но чего-то не договаривал. Что случилось, было непонятно, но понятно,
что что-то идет не так. Ему все же рекомендовали отходить по пути подъема. Тут
же "База" стала размышлять в эфире, о том, что бы было нелишне
нашей группе по возможности выслать двойку или четверку навстречу группе с
Эрцога. Все бы хорошо, кроме одного - я слышал всех, слышал Белецкого, но он не
принимал меня, и окончательно скорректировать все действия не было возможности.
Честно говоря, вниз хотелось больше, чем вверх - люди уже вымокли и устали. С
другой стороны, было понятно, что что-то произошло. Я сказал Лене: "Бери всех и
идите вниз, а я возьму пару третьеразрядников и посмотрю, что там у Сани".
К 12-ти наша тройка поднялась обратно на вершину Джаловчата Узлового, и через
час сквозь завывания ветра послышались голоса. Из метели вынырнул Кашевник и
первым делом попросил закурить. Жадно затягиваясь, на вопрос "Что случилось?"
ответил: "Сейчас сам увидишь".
Чуть позже на гребне в порывах пурги показались люди: в середине группы,
шатаясь, как пьяный, шёл человек в "постромках" из двух веревок, поддерживаемый
с обеих сторон. Пока мы бросали на лед первый дюльфер, нам рассказали
подробности...
С тремя свежими бойцами и лишней веревкой дело пошло веселее. Перекатиенко
реагировал на вопросы, выполнял команды и старался идти сам.
Перед бергшрундами нас встретили стремительно поднявшиеся от Турьих озер
начальник спасотряда Алексей Ильющенко и старший тренер сбора Володя Белецкий.
Примечательно, что именно его отец - Евгений Андрианович Белецкий, обладатель
всевозможных альпинистских наград и званий - еще в 1932 году лично участвовал в
первопрохождении траверса Джаловчатов.
У бергшрундов начспас сгоряча махнул рукой: перетащу на себе. Наладили перила,
страховку с двух сторон. Ильющенко встал на четвереньки, взвалил Саню на спину,
но через несколько метров лег. Помочь ему в этом месте было невозможно. И опять
пришлось пострадавшему выползать самому...
На той стороне, на площадке все собрались. Нужно было передохнуть, определить
дальнейший порядок спуска. Попили чай, перекусили гречкой, принесенной в
автоклаве отцами-командирами. Было уже 16 часов.
Для транспортировки Перекатиенко из карематов смастерили транспортировочный
"кокон". Сорокаградусный склон под бергшрундами и верхнюю часть ледника
преодолели сравнительно легко. Двигаясь под склонами Сунахет, увидели, как
издали, от Джаловчатского перевала, идет человек. Медленно сближались, лавируя
среди трещин...
Я шел впереди, отыскивая дорогу среди трещин, и встретил Андрея Н. первым. Узнав
"своего", кивнул на приближающуюся сзади процессию: "Впрягайся...". Он
отрицательно покачал головой: "У нас тоже проблемы. Нужны ампулы". И как обухом
по голове: "Игорь Базавлук попал под камнепад. Похоже, переломы предплечья и
бедра"...
Игорь был из группы Белецкой. После спуска на ледник третьеразрядников во главе
с ним Лена направила забирать вещи, оставленные на Джаловчатском перевале
группой Кашевника. Когда ребята сняли лагерь и стали уходить по кулуару, сверху
пошли камни. Группа двигалась цепочкой, Игорь первым принял удар на себя...
Ампул почти не осталось. Отдали, что было, и Андрей пошел назад.
На командиров было больно смотреть: первое восхождение в сезоне - и два ЧП за
несколько часов. Где взять силы, ресурсы, людей? Как правильно распорядиться
здоровыми, чтобы спасти пострадавших? Cитуация складывалась так, что надо было
делать выбор. Решение приняли такое: Перекатиенко спускать вниз без остановки,
Базавлука спускать, как только поднесут носилки-акью (о чем запросили
контрольно-спасательный пункт Домбая).
К 20 часам прошли ледник. Ребята по очереди несли Сашу и он, не чувствуя своих
негнущихся ног, старался хоть как-то помочь им. Нагрузка выпадала на самых
рослых: парни подставляли свои плечи, а на ровных участках переносили раненого
на скрещенных руках. Но ровных участков было мало, а времени было много -
девятый час.
Сгущались сумерки. Девятый час шли и спасательные работы.. Впереди еще был
пятичасовой спуск до стоянки отряда на Турьих озерах, тропа на крутом
травянистом склоне, где можно идти только цепочкой.
В два часа ночи в кромешной мгле мы спустились к озёрам. Утром следующего дня
было ясным: солнце и голубое небо. Над "Алибеком", у кромки леса пострадавшего
ждал "рафик" спаспункта.
Так начался для нас домбайский сбор...
(продолжение следует)
